Переписка
Шрифт:
Мне хотелось бы сказать тебе на прощание что-нибудь очень ласковое, очень теплое. Ну хорошо, скажу: Пудик, Пудик!
Крепко целую и люблю тебя!
Сережа
Непременно приезжай к венчанию.
Просьбу твою исполнил.
С Новым годом! Желаю главным образом тебе того, чтобы устранились причины, вызывающие твое тяжелое настроение.
Пью вместе с тобою за твое счастье!
29 марта <19>12 <Неаполь>
<В Москву> [42]
Милая Лилька,
Сейчас сидим в ресторане Неаполя. Через час едем дальше.
От Неаполя я не в восторге. Два часа были в Милане.
Notre Dame поразил внутренним видом больше чем Миланский собор. В последнем больше реставрации, холода и темноты.
За недостатком времени и места сейчас ограничиваюсь общими фразами.
42
Написано на видовой открытке с репродукцией бюста Данте Алигьери из собрания Национального музея (Неаполь).
Крепко целую
Сережа
il 30 <marzo> [43] <1912 г.>
<В Москву> Genova
Милая Лиля!
Не забывай Марины и меня. Мы только что приехали в Геную. Я очень устал.
По приезде в Willach [44] мы пошли осматривать город: масса зелени, цветов, улицы обсажены каштанами. На площади старинная готическая церковь — бывший францисканский монастырь, — с маленьким тенистым садом.
43
Ошибочно написано: settembre.
44
Курортный городок в Австро-Венгрии с серными источниками в окрестностях.
— Вечером того же дня мы выехали в Вену. Представь себе, что больше всего поразило Марину: разноцветный гравий в Императорском саду. [45] Она в каком-то экстазе встала на колени и долго рылась в камешках. Вспомнился Коктебель!
— Сад чудный, с массой аллей, фонтанов и беседок. В одной из аллей, крытой диким виноградом, мы сели на скамейку и говорили об Италии.
Перед отъездом из Вены случилось недоразумение — кучер, не поняв нашего чистого немецкого языка (моего-то!), завез нас в какую-то окраину. Мы собственно нанимали его на вокзал. Из-за этого мы опоздали на вокзал.
45
Речь идет о парке Шенбрунн в Вене, где жил и в 1832 г. умер герцог Рейхштадтский; в Вечернем Альбоме есть ст-ние «В Шенбрунне».
Дорогу через Тироль опишу тебе в отдельном письме. Сейчас нет времени — идем отыскивать себе квартиру.
— Итальянская граница была ночью. Какой-то человек с бляхой что-то спросил меня по-итальянски. Я с достоинством ответил: «Non capisco». [46]
В Nervi [47] мы оставались недолго. Но каково же было наше разочарование, когда мы из вагона увидели небольшую серую полоску воды и нам сказали, что это Средиземное море! Но это оказался только один залив.
46
Не понимаю (um.)
47
Местечко близ Генуи, где Цветаева с больной матерью жила в «Русском пансионе» в 1902–1903 гг.
Ну прощай!
Скоро напишу еще. Пиши нам
Целую
Сережа
Привет от Марины.
27/IV <19>12 г
Roma
<В Москву>
Лилька!
Сейчас проездом в Риме. Решили не осматривать его совсем до тех пор, пока не будем в состоянии отложить на это много времени. Сейчас так устали от Сицилии, что еле ноги идут.
В Сицилии мы осмотрели Палермо с окрестностями, Катанию, Сиракузы (!!!), Монреале; видели величайший действующий вулкан Этну — (ты читала «Чудеса антихриста» Лагерлеф? [48] Если читала, то ахнешь, узнав, что мы увидели!) видели разрушенную Мессину!
Описывать всего не могу. Мы в гостинице не остановились, а сидим в кафе.
У меня скрежет зубовный от желания осматривать Рим! Но………!
Да пойми это но, как хочешь.
48
Сельма Лагерлёф (1858–1940) — шведская писательница, «Чудеса антихриста» — ее роман (1897).
У меня голова идет кругом от всего, что я увидел, и от всего, что я мог бы увидеть.
Современные италианцы мне очень не нравятся и с внешней стороны и по д’Аннунцио. [49]
Пока всего хорошего. Пиши Базель Poste Restante.
Как поживает Вера?
Сережа
16/VI <19>12
Таруса
<3а границу>
49
Д’Аннунцио Габриеле (1863–1938) — итальянский писатель.
Милая Лилька,
Вчера был в Москве и получил твое письмо. Я очень рад за тебя, за твое хорошее лето. Ты, кажется, последним годом своим довольна.
В Москве у меня была очень неприятная встреча. Иду по Пречистенке, вдруг сзади голос: «Сергей, здравствуйте!»
Смотрю «Дмитриха». [50] Начинаются тошнотворные расспросы. Если бы ты знала, сколько в Москве сплетников! Все хорошо осведомлены о каждом шаге каждого из нас. Среди разговора у нее хватило грубости расспрашивать о некоторых событиях (ты понимаешь каких?). Я ей дал понять, что ни отвечать, ни слушать ее не желаю.
50
Жена доктора Дмитриева, с которым в качестве фельдшерицы работала первая жена A. B. Трупчинского, упомянутая далее под фамилией Кудрявцева.
Затем следующий разговор:
— «Вы, говорят, женились на дочери (перечисление всех титулов Ив<ана> Вл<адимировича>) Цветаева?
— Откуда Вы это узнали?
— От г<оспо>жи Кудрявцевой!
— Какой г<оспо>жи Кудрявцевой?
— Бывшей Трупчинской». (!!!)
Последнее она сказала со смешком, характер которого я не понял.
Ну, да черт с ней!