Переселенец
Шрифт:
– Только месяцев? А если он сильно захочет?
– Увы, двум душам в одном теле не жить, – печально улыбнулся Урген. – Это закон природы, который мы смогли нарушить, но лишь на малую толику. И не стоит забывать о том, что вы все равно привязаны к камню, несмотря на любые отношения со связанной душой.
– Скажите, как я могу вырваться из камня? Не смогу жить – так хоть спасу душу, – решил я взять быка за рога, чувствуя, как утекает драгоценное время.
– Ну не знаю, – замялся ученый. – Нужно внимательно изучить все документы. Хотя в двенадцатой главе Хорам описывает…
– И где же вы откопали такую интересную, а главное – запрещенную, книжицу? – перебил я Ургена, замечая, как дверь в кубрик открывается и в каюту входит Лован.
На лице центуриона читалось подозрение и недовольство самим собой. Наверняка граф приказал не спускать глаз ни с меня, ни с профессора. А тут такой конфуз.
Интересно, что я мог сделать в такой ситуации? Грохнуть ученого или разбить камень? А это интересная мысль! Вот только не стоит совершать таких поступков с кондачка, не обдумав последствий.
К счастью, ученый легко перескочил на другую тему, тем более что ему очень хотелось похвастаться:
– О, это очень интересная история. Пока вы приходили в себя, я посетил библиотеку Омара. Конечно, у этого варвара не могло быть библиотеки, так я назвал комнату, где были свалены в кучу сотни книг. Но дело не в этом. На островах нет ни представителей академии, ни даже священников церкви Единого. И соответственно некому выслеживать запрещенные книги. А пираты просто снесли не очень понятную добычу в одно место, надеясь продать ее в будущем. О, я уже мечтаю вернуться туда. Вы не представляете, десять минут – и в моих руках оказалось такое сокровище!
– Вы говорили, что этот Странник описывает «камень душ»?
– Да, и все то, что мы уже знаем о нем, подтверждается. Это и много другое. Например, мы считали, что в камень подселяется сущность из потустороннего мира, так называемый джинн, но Хорам утверждает, что демоны заключали туда души своих слуг, а когда это было нужно, помещали их в подходящие тела для выполнения задания или получения необходимых сведений.
– А как же я?
– Не знаю, но разберусь. С такой книгой это будет намного легче.
– Что со сроками пребывания в телах? – Этот вопрос был задан не из любопытства, а для проверки нашего надсмотрщика. И не напрасно.
– Как мы и думали – неделя, не больше. Записи Странника это подтверждают. Но если говорить о…
И в этот момент Лован кашлянул и выразительно прижал палец к губам.
– Последний вопрос, профессор. – Я все же решил продавить свое право на информацию, поэтому добавил для напрягшегося Лована: – Это нужно для операции. Профессор, что будет, если камень случайно разобьется?
Центурион нахмурился, но все же разрешающе кивнул Ургену.
– И Краст, и Хорам едины в этом мнении. Душа окончательно разрушится вместе с камнем и не перейдет дальше, как все остальные.
Ловану этот ответ понравился, и он многозначительно улыбнулся. А вот мне изменила выдержка:
– А ты чего улыбаешься, центурион? Я останусь в этом куске камня навсегда или вообще погублю свою душу. И скажи – за какие грехи мне уготовано такое наказание?!
Сначала центурион явно хотел двинуть меня в ухо, но, когда до него дошел смысл моих слов, как-то сник. Конечно, выжать жалость из ветерана имперских легионов было трудно, но какое-то понимание с его стороны я все же получил.
Любопытство ушло, а головная боль навалилась с новой силой. К тому же блеснувшая надежда рассыпалась тысячами осколков от столкновения с реальностью.
Я вновь улегся в гамак и прикрыл глаза. На душе было сумрачно и противно, но все же где-то в глубине маленькой искоркой надежды горела мысль о главе номер двенадцать.
Страх пронзил все мое естество, и я вскочил с гамака, едва не запутавшись в сетке. Сердце стучало с бешеной скоростью. Уснул! Одна мысль о том, что моя душа могла быть атакована не просто чужой, а нечеловеческой сущностью, заставила кожу покрыться мелкими пупырышками.
Хм… интересно. Осознание того, что во сне на меня никто не напал, на пару с любопытством успокоило мои страхи, и я наконец-то обратил внимание на свои руки. Очень интересный эффект. Как огурец, только серый. Кожа действительно напоминала кожуру огурца, причем самого колючего. И на ощупь пупырышки оказались острыми. Но уже через секунду успокоившиеся нервы заставили кожный покров разгладиться до обычного состояния.
Закончив с осмотром вверенного мне тела, я осознал, что проспал почти сутки. За иллюминатором разгоралась утренняя заря. Кстати, мне так и не пришло в голову разобраться с будущим заданием. Решение вопросов с «камнем душ» и подробностями из жизни дари – оно, конечно, хорошо, но если запороть задание графа, то на ближайшие несколько тысяч лет моим постоянным местом жизни станет заполненный кошмарами кристалл. Так что нужно браться за дело. По изменениям в интерьере кубрика я понял, что остальные члены экипажа ночевали здесь же, но сейчас никого из них не было.
Подниматься на палубу не хотелось, поэтому я воспользовался опытом человека, всю жизнь проведшего в многоквартирном доме. Назначение короткой деревянной штуки мне было неизвестно, но, несмотря на это, она вполне сгодилась. Несколько гулких ударов в потолок – и вниз кубарем слетели оба моих конвоира. Карн даже сжимал в руках кинжал.
– Приветствую, господа. Присаживайтесь, нам есть что обсудить.
– Ты совсем курс потерял, гаденыш, – тут же завелся коротышка, но был остановлен тяжелой ладонью центуриона. На что, собственно, я и рассчитывал.
– Когда мы будем на месте? – тут же задал я следующий вопрос.
– Через час.
– И ты предлагаешь мне отправиться на берег без подготовки? Я, конечно, понимаю, что тебе наплевать на мою жизнь, но как насчет выполнения задания?
Карн для порядка посверлил меня взглядом, но затем достал что-то из мешка у одного из гамаков и все же присел за стол. Лован сделал это немного раньше. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ним для «военного совета».
На стол легла карта, и моряк тут же начал объяснять.