Пересмешник
Шрифт:
— Чэр эр'Дви, погибший начальник серого отдела, говорил, что тебя ищут не только из-за того, что ты украла что-то у своего начальника, но и потому, что ты важный свидетель, способный привести жандармов к Носящим красные колпаки.
Она печально покачала головой:
— Это неправда. Полагаю, эр'Кассо солгал ему об этом, пытаясь заручиться ресурсами серого отдела, чтобы найти меня. Я незнакома с Красными колпаками и думаю, что их давно не существует, Тиль. Те люди, что нападали на тебя и пытались похитить меня, работали на эр'Кассо. А колпаки на лицах — надежное прикрытие и способ сбить ищеек со следа. Я кивнул. Старый Лис говорил мне о том же.
— Мне надо уходить, Пересмешник. — Эрин посмотрела умоляюще. — Пожалуйста, не пытайся задержать меня.
— Ты уедешь?
— Да. Сегодня же…
— Опасность! — громко объявила Анхель.
Моя рука тут же потянулась за пистолетом, но в дверь уже вбегали люди:
— Не двигаться, именем закона!
Мы слишком заговорились, слишком старались не спускать друг с друга глаз, а мои амнисы занимались выяснением отношений с изумрудом Алисии, поэтому не услышали их до самого последнего момента. Это были жандармы в синих мундирах.
— Держать руки на виду! Доброй ночи, чэр эр'Картиа!
В грудь мне был направлен револьвер, барабан которого мерцал синим и алым, но я видел лишь довольное, ухмыляющееся лицо.
— Инспектор Фарбо. Какая встреча. Я слышал, что вы теперь уже не старший инспектор.
— Это дело поправимое, чэр эр'Картиа. Думаю, теперь меня опять повысят. Что вы здесь делаете?!
— У меня точно такой же вопрос к вам. — Я держал руки на виду, не спеша приступать к решительным действиям, так как двое других целились в Алисию, все еще находящуюся в Облике Эрин.
Он ухмыльнулся и, не считая сложным ответить мне, сказал:
— Я следил за вами. Только и всего. От вас за милю пахнет преступлениями, чэр. Теперь представьте мое удивление, когда я вижу вас и женщину, которую, судя по всему, разыскивает весь серый отдел Скваген-жольца! Ведь она связана с Красными колпаками, не так ли? Самыми опасными террористами в Рапгаре. И мне интересно, чэр эр'Картиа, что вы делаете в столь компрометирующем обществе.
— Боюсь, вы не поверите, — холодно произнес я, понимая, что Алисия не покажется.
— Я всегда чувствовал в вас изъян! — торжествуя, произнес Фарбо. — Теперь-то вы точно не отмоетесь и совсем скоро окажетесь в родной камере «Сел и Вышел».
Жандармы стояли спиной к распахнутой двери, и, когда там появился человек, я подумал, что это еще один из служителей закона, но затем он поднял массивный предмет, и я дернулся в сторону, пытаясь закрыть собой Алисию. Голубые росчерки электрических пуль из ручного пулеметателя оторвали голову одному жандарму, отбросили к стене второго, прошили насквозь Фарбо, а затем ударили мне в грудь и руку…
Боли не было. Вообще. Щека лежала в чем-то влажном, липком, медленно расползающемся по полу, пахнущем медью и железом.
Кровь. Кажется, это называется кровью. Я устало закрыл глаза, пролежал так пару столетий, а когда открыл их, увидел перед собой лишь кусок пола и удивленно распахнутые, потускневшие глаза инспектора Фарбо, которому так и не суждено было вновь стать старшим.
Стоило бы посмеяться над такой издевкой судьбы, но появилась боль, и я подавился смехом.
Поэтому я вновь закрыл глаза, теперь уже надолго. Я не чувствовал своих рук и ног, что было почти также неприятно, как сквозная дыра, которую оставила во мне электрическая пуля, будь проклят тот, кто ее изобрел!
Меня мутило, и я дважды терял сознание, но когда вновь поднял веки, понял, что со времени выстрелов прошло всего лишь несколько жалких секунд. И опять мне хотелось смеяться, но в груди лишь тихо булькнуло, и я ощутил вкус крови во рту.
— Держись, Тиль! Слышишь?! Держись, мальчик! — в два голоса кричали Стэфан и Анхель, но я, основательно напрягшись, мысленно попросил их помолчать.
Они мешали мне хвататься за ускользающую из меня жизнь, впрочем, подобные попытки были очень жалкими, и мне начало казаться, что к успеху они вряд ли приведут.
— Девка жива? — раздался чуть в стороне от меня первый голос.
— Да. Оглушили ее электричеством, — второй.
— Найди платок, — третий. Шаги. Возня. Ругань.
— Есть! Он здесь! В ее сумке! — опять второй.
— Хо'ошо. Заби'ай — и уходим. Ты, п'ове'ь остальных.
— Все мертвы. Нет. Чэр еще дышит. — Кажется, меня кто-то пихнул в бок, отчего картинка у меня перед глазами немного сместилась в сторону и кроме лица Фарбо я теперь видел еще и его продырявленную грудь. — Живучий ублюдок!
— Добей!
— Погоди, — четвертый голос.
Перед глазами появились коричневые ботинки, наступившие в кровь, и мое сердце сжалось от боли. Я узнал их. Пальцы коснулись моей шеи, и через секунду четвертый сказал:
— Он не жилец.
— Надо добить, — настаивал третий.
— Как хотите. Решайте быстрее. Надо завершать эту историю. Я жду на улице.
Ботинки ушли.
— А что с девкой? Тоже прибьем?
— Нет! — неожиданно раздался голос отошедшего от меня четвертого. — Возьмем с собой. Надо понять, кому еще она успела рассказать. Тащите ее в карету.
Возня. Оханье. Ругань.
— Проклятая булавка! Укололся! Сейчас, погоди, сниму. Я сожалел, что, когда Алисия очнется, ее амнис не наделает новых розовых стекляшек.
Я хотел что-то сказать, но даже Не смог застонать. Плохи дела. Вновь вернулись шаги. Две пары ботинок. Черные. Дешевые. Какое убожество!
— Жалко на него пулю. Сам сдохнет, — сказал первый.
— Можно обойтись и без пуль. — Кажется, второй усмехнулся.
Анхель закричала от ужаса, и в следующую секунду что-то вонзилось мне в спину…