Чтение онлайн

Он тяжело вздохнул и посмотрел на морскую гладь. Вдали маячил парусник.

Уже больше десяти лет прошло после падения Берлинской стены. И вот он снова оказался в штаб-квартире органов безопасности. В нос сразу же ударил вызывающий рвоту застоявшийся запах, такой же, как от крысы, которая застряла в печной трубе их общежития (им и в голову не приходило) и спеклась там до такого состояния, что от вони стало невозможно находиться в помещении.

Эрленд разглядывал бывшее начальство. Эх, Марион… Сидит в своем кресле посреди гостиной с кислородной маской на лице, вдыхает газ. В последний раз он заходил сюда в рождественские праздники. Не знал, что в этот дом пришла болезнь. Коллеги сообщили, что легкие полностью разрушены непрерывным, многолетним курением, а стеноз сосудов привел к инсульту с параличом правой стороны лица и правых конечностей. Невзирая на яркое солнце за окном, в квартире царил полумрак. Медсестра приходила ежедневно. Она как раз собиралась уходить, когда вошел Эрленд.

Он уселся на глубокий диван, Марион — напротив. Дела у коллеги шли неважно. Кожа да кости. Большая голова безвольно повисла над тщедушным телом. Выцветшие волосы взлохмачены. Эрленд остановил взгляд на прокуренных пальцах и ороговевших ногтях, вцепившихся в вытертый подлокотник кресла. Спи, Марион.

Эрленда впустила в квартиру медсестра. Он молча сел и стал дожидаться, когда Марион проснется. Снова вспомнился первый день на новом рабочем месте в криминальной полиции, много лет назад.

— Что это с вами? — Марион умеет поставить в тупик. — Вы никогда не улыбаетесь, что ли?

Это были первые обращенные к нему слова. Он не знал, что ответить. Чего ждать от этого лилипуточного существа в синем облаке сигаретного дыма с вечным «Кэмэлом» в зубах.

— С чего это вам приспичило работать в уголовном розыске? — Марион не дает Эрленду даже слово вставить. — Чем вас не устраивала работа регулировщика дорожного движения?

— Думаю, что здесь от меня будет больше пользы, — промычал Эрленд.

Небольшой кабинет завален бумагами и папками. Внушительных размеров пепельница, стоящая на столе, наполнена окурками. Воздух пропитался табачным дымом, но Эрленду это не мешало. Он, заядлый курильщик, тут же достал сигарету.

— У вас особый, что ли, интерес к преступлениям? — Марион продолжает допрос.

— К некоторым. — Эрленд вынул спичечный коробок.

— К некоторым?..

— Меня занимают исчезновения, — уточнил Эрленд.

— Исчезновения? И почему же?

— Меня это всегда интересовало. Я… — Эрленд замялся.

— Так что же? Что вы хотели сказать? — Марион прикуривает новую сигарету от крохотулечного окурка старой. Тот вспыхнул в последний раз и полетел в переполненную пепельницу. — Так мучительно, что и сказать не можете? Если вы намерены тормозить и в работе, я не буду вас здесь держать. Вот так!

— Мне кажется, что пропажи людей в гораздо большей степени связаны с преступлениями, чем мы порой отдаем себе в этом отчет, — проговорил Эрленд. — У меня нет никаких доказательств. Одно только предположение.

Эрленд вернулся в реальность. Мда. Теперь Марион жадно глотает кислород. Эрленд посмотрел в окно. Только предположение, подумал он.

Наконец Марион Брим медленно открывает глаза и замечает Эрленда. Их взгляды встречаются. Марион снимает маску с лица.

— Неужели все благополучно забыли проклятых коммунистов? — Голос звучал хрипло. После инсульта рот немного съехал набок, а речь стала менее внятной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Эрленд.

Кривая усмешка. Даже, можно сказать, гримаса.

— Случится чудо, если дотяну до конца года.

— Почему до меня эти новости дошли в последнюю очередь?

— А ты что, мне новые легкие вставишь?

— У тебя рак?

Кивок.

— Слишком много куришь, — укорил Эрленд.

— О, чего только не отдашь за сигарету, — вздыхает Марион и снова берется за кислородную маску. Украдкой следит, не вытащит ли Эрленд свою пачку.

Эрленд качает головой.

Включенный телевизор бубнит в углу комнаты. Марион бросает взгляд на экран. Маска падает.

— Что там с костями? Да, про коммунистов все забыли.

— К чему это ты о коммунистах?

— Твой начальник вчера заходил проведать меня или, лучше сказать, попрощаться. Мне никогда не нравился этот выскочка. Не понимаю, почему ты не захотел занять такой пост. В чем логика? Растолкуй мне. Тебе уже давно пора получать зарплату вдвое больше твоей нынешней и перестать бегать.

— Логики никакой и нет, — пробурчал Эрленд.

— Этот ваш начальник проговорился, что к скелету был привязан русский радиопередатчик.

— Да, мы полагаем, что это радиопередатчик и что он изготовлен русскими.

— Дай сигарету.

— Нет.

— Все равно я долго не протяну. Думаешь, от этого что-то изменится?

— Я не дам тебе сигарету. Так телефонный звонок был сделан с этой целью? Чтобы я помог тебе поскорее отойти в мир иной? Почему бы просто не попросить пустить тебе пулю в лоб?

— А ты бы сделал это для меня?

Эрленд улыбнулся. Морщинистое лицо прилипшего к креслу существа тоже на миг просветлело.