Чтение онлайн

Вспоминаю, что на экране речь шефа, которую не надо бы никому показывать, поспешно выключаю экран и убираю в стол черновик.

– Можешь сильно не прятать. Я знаю, что завтра Совет директоров, и Абубякиров будет выступать. Слышала, что он планирует уйти на повышение в Головную компанию? Так что, возможно, у нас скоро будет новый начальник.

– Мне Вероника ничего об этом не говорила, – пытаюсь переварить новость.

– Естественно, – усмехается Илья, присаживаясь передо мной на край стола, – кто же об этом будет сейчас громко говорить? Это секретная информация, ее знают исключительно посвященные. Да и не факт, что нашего туда возьмут. Вот завтра отчитается, и видно будет.

– А ты откуда это знаешь?

Лагин загадочно улыбается и прикладывает палец к губам:

– Все. О сильных мира сего больше не слова. Не уходи без меня после работы, вместе до метро пройдемся.

– Ой, Илья, я же совсем забыла! У меня день рождения недавно был, и сегодня ты просто обязан прийти ко мне сюда, чтобы в тесном дружеском кругу отметить сей важный для меня факт.

– И сколько же стукнуло?

– Ты уверен, что это приличный вопрос?

– Ну мы же друзья, а между друзьями не может быть неприличных вопросов.

– Не скажу. Ну так ты придешь? А то мне сейчас не совсем удобно говорить. Надо закончить работу.

– И даже ни слова не скажешь, как отдохнула?

– Вечером, все вечером после шести, – я шутливо машу ему ладошкой, красноречиво намекая, что лимит отпущенного ему времени истек.

Новость о возможной смене руководства выбивает из колеи. После ухода Лагина пытаюсь сосредоточиться на неразборчивых иероглифах шефа, которыми он зашифровал свою речь для Совета директоров. Но мысли постоянно убегают, порываясь предугадать будущего руководителя.

Буквально минут через пять после ухода Ильи дверь снова распахивается. На пороге сияет как начищенный самовар сам Абубякиров. Шеф достаточно высокий и худой пятидесятилетний мужчина. Он выходец из московских татар. Наслушавшись сказок о том, как начальники пристают к своим подчиненным, я первое время опасалась его. Но практика показала, что Ринат Асхатович реально ни к кому не подбивает клинья, и относится ко всем настолько ровно, что за много лет работы о нем по Компании не проползло ни одного слуха. Даже о второй женитьбе его секретарь узнала лишь спустя полгода.

В руках директор держит пухлый пакет. Очень хочется верить, что он принес мне подарок на день рождения. Но что-то мне подсказывает, что это не так. Скорее всего милый начальник даже не помнит про него.

– Ну как дела?

– Ринат Асхатович, буквально минут пятнадцать и все будет готово, – поверх его головы смотрю на настенные часы. Они показывают шестнадцать двадцать пять. Что-то директор рановато пришел, обещал к пяти.

– Прекрасно, – шеф внимательно оглядывает кабинет, словно ищет чего-то.

– Я тут одно слово так и не смогла понять, – незаметно в воздухе повисло молчаливое напряжение, поэтому пытаюсь хоть как-то разрядить наэлектризованный воздух, – вот смотрите.

Шеф вглядывается в свой текст и с нервным смешком переводит:

– Кутерьма.

– Что? – моя челюсть в буквальном смысле отвисает, разве что не шарахается об стол. Я столько времени убила на расшифровку этой «кутерьмы».

– Ну, кутерьма – заваруха такая. Можешь ее заменить чем-нибудь.

Послушно впечатываю слово. Кутерьма, так кутерьма. Ринат Асхатович решил окончательно морально добить меня, и не говоря ни слова, стоит сзади. Креплюсь что есть мочи, чтобы не сообщить ему, как я ненавижу, когда кто-то смотрит из-за спины, что я делаю.

– Давайте, я допечатаю все и минут через пятнадцать-двадцать Вам принесу, – не выдерживаю.

– Татьяна, тут такое дело, – шеф кладет пакет на стол, а затем идет к двери и запирает ее на ключ, – не пугайся. Разговор есть не для посторонних ушей.

Вот оно! Началось! Прекрасно понимаю, о чем он собирается говорить. Беда в том, что я не хочу этого слышать!

– Мне надо до завтрашнего дня оставить у тебя в сейфе очень ценную вещь. Давай посмотрим, сможет ли она уместиться в него. У тебя же очень небольшой сейфик. Правильно? Кстати, а где он?

Без слов показываю глазами на шкаф. Шеф открывает его, оценивает размеры хранилища, соотносит их с размерами свертка в пакете. Значит, в пакете, все-таки деньги, которые он не хочет класть в Наташкин сейф. Жаль. Подарку я бы больше обрадовалась.

– Не получится положить прямо так.

– Ну что поделать, – изо всех сил пытаюсь скрыть радость и изображаю на лице искреннее сожаление.

– Тань, не хотел тебе говорить, но придется, – вздыхает шеф, – в пакете деньги. Много денег. Это зарплата для всех. Не спрашивай, почему я не кладу их в кассу. Просто прими как данность. Их необходимо до послезавтра подержать у тебя. Ок? Поэтому мы сейчас упаковки освободим и постараемся уложить в сейф по пачкам. Правильно?

– Ринат Асхатович, а если вдруг проверка, а у меня в сейфе не понятно что, – предпринимаю вялую попытку возразить. Мне до чертиков не хочется ввязываться в их дела с неучтенной наличкой.

– Ты сколько тут работаешь? Часто тебя проверяли?

Тут он прав, за четыре года работы абсолютно никто не интересовался моей работой и, тем более, содержимым сейфа. Но ввязываться в их левые дела? Стоит один раз уступить, потом не отплюешься. Я же не враг себе. Мне хочется работать спокойно, зная, что ни в каких махинациях не замешана.

– Ну, понимаете, я занимаюсь кадрами, никакого отношения к финансам, бизнесу, серым схемам не имею…, – не соображаю, что несу, но общая мысль сводится к тому, что «оставьте меня в покое».

– А зарплату в конвертике по серой схеме каждый месяц получаешь? – вкрадчивый голос Абубякирова не оставляет сомнений, что победительницей из этой словесной дуэли мне точно не выйти.

– Ну… – беспомощное мяуканье противно даже мне самой.

– Может быть, ты отказываешься от второй части зарплаты? Я правильно понял? – грозный тон шефа не обещает ничего хорошего.