Чтение онлайн

И дамы пышные на креслах и в рыдванах,

И белые брыжжи на розовых мещанах,

И винный блеск в глазах, и винный аромат

Меж пестрой челяди гайдучьей и солдат.

Шуты и нищие, ханжи и проститутки,

И кантов пение, и площадные шутки,

И с ночи, кажется, все эти люди тут,

Чтоб видеть, как живым еретика сожгут.

А с высоты костра, по горло цепью скручен,

К столбу дубовому привязан и измучен,

На море зыбкое взирает еретик,

И мрачной горечью подернут строгий лик.

Он видит у костра безумных изуверов,

Он слышит вопли их и гимны лицемеров.

В горячке диких снов воздев себе венцы,

Вот злые двинулись попарно чернецы;

Дрожат уста у них от бешеных хулений,

Их руки грязные бичуют светлый гений,

Из глаз завистливых струится темный яд:

Они пожрать его, а не казнить хотят.

И стыдно за людей прикованному стало...

Вдруг занялся огонь, береста затрещала,

Вот пурпурный язык ступни ему лизнул

И быстро по пояс змеею обогнул.

Надулись волдыри и лопнули, и точно

Назревшей мякотью плода кто брызнул сочной.

Когда ж огонь ему под сердце подступил,

"О Боже, Боже мой!" - он в муках возопил.

А с площади монах кричит с усмешкой зверской:

"Что, дьявольская снедь, отступник богомерзкий?

О Боге вспомнил ты, да поздно на беду.

Ну, здесь не догоришь - дожаришься в аду".

И муки еретик гордыней подавляя

И страшное лицо из пламени являя,

Где кожу черную кипящий пот багрил,

На жалком выродке глаза остановил

И словом из огня стегнул его, как плетью:

"Холоп, не радуйся напрасно... междометью!"

Тут бешеный огонь слова его прервал,

Но гнев и меж костей там долго бушевал...

ЯВЛЕНИЕ БОЖЕСТВА

Над светлым озером Норвегии своей

Она идет, мечту задумчиво лелея,

И шею тонкую кровь розовая ей

Луча зари златит среди снегов алее.

Берез лепечущих еще прозрачна сень,

И дня отрадного еще мерцает пламя,

И бледных вод лазурь ее качает тень,

Беззвучно бабочек колеблема крылами.

Эфир обвеет ли волос душистых лен,

Он зыбью пепельной плечо ей одевает,

И занавес ресниц дрожит, осеребрен

Полярной ночью глаз, когда их закрывает.

Ни тени, ни страстей им не оставят дни,

Из мира дольнего умчались их надежды:

Не улыбалися, не плакали они,

И в голубую даль глядят спокойно вежды.

И страж задумчивый мистических садов

С балкона алого следит с улыбкой нежной

За легким призраком норвежских берегов

Среди бессмертных волн одежды белоснежной.

17-19 января 1901

Царское Село

НЕГИБНУЩИЙ АРОМАТ

Если на розу полей

Солнце Лагора сияло,

Душу ее перелей

В узкое горло фиала.

Глину ль насытит бальзам

Или обвеет хрусталь,

С влагой божественной нам

Больше расстаться не жаль:

Пусть, орошая утес,

Жаркий песок она поит,

Розой оставленных слез

Море потом не отмоет.

Если ж фиалу в кусках

Выпадет жребий лежать,

Будет, блаженствуя, прах

Розой Лагора дышать.

Сердце мое как фиал,

Не пощаженный судьбою,

Пусть он недолго дышал,

Дивная влага, тобою;

Той, перед кем пламенел

Чистый светильник любви,

Благословляя удел,

Муки простил я свои.

Сердцу любви не дано,

Но, и меж атомов атом,

Будет бессмертно оно

Нежным твоим ароматом.

НАД УМЕРШИМ ПОЭТОМ

О ты, чей светлый взор на крыльях горней рати

Цветов неведомых за радугой искал

И тонких профилей в изгибах туч и скал,

Лежишь недвижим ты - и на глазах печати.

Дышать - глядеть - внимать - лишь ветер, пыль

и гарь...

Любить? Фиал златой, увы! но желчи полный.

Как Бог скучающий покинул ты алтарь,

Чтобы волной войти туда, где только волны.

На безответный гроб и тронутый скелет

Слеза обрядная прольется или нет,

И будет ли тобой банальный век гордиться,

Но я твоей, поэт, завидую судьбе:

Твой тих далекий дом, и не грозит тебе

Позора - понимать, и ужаса - родиться.

МАЙЯ

О Майя, о поток химер неуловимых,

Из сердца мечешь ты фонтан живых чудес!

Там наслажденья миг, там горечь слез незримых,

И темный мир души, и яркий блеск небес.

И самые сердца рожденных на мгновенье

В цепи теней твоих, о Майя, только звенья.

Миг - и гигантская твоя хоронит тень

В веках прошедшего едва рожденный день

С слезами, воплями и кровью в нежных венах...

Ты молния? Ты сон? Иль ты бессмертья ложь?

О, что ж ты, ветхий мир? Иль то, на что похож,

Ты вихорь призраков, в мелькании забвенных?

x x x

О ты, которая на миг мне воротила

Цветы весенние, благословенна будь.

Люблю я, лучший сон вздымает сладко грудь,