Переворот
Шрифт:
Гость сунул руку под мышку, но достать пистолет не успел: гремучник сделал выпад и укусил его в подбородок. Короткая агония, хрипы, конвульсии. Змей сполз на пол и застыл.
Константину стало плохо, мысли в голове бежали торопливо. Оставалось одно средство, гарантирующее срыв передачи тараканам или змеям полученной информации: самоубийство. Но хотелось жить!
– Там… на лестничной площадке… – сипло проговорил он, – двое других.
Змея остановилась напротив, заработала погремушка хвоста:
– Вс-с-се в порядке… они нейт-трализованы… мы с-с-собралис-сь…
– Вовремя вы собрались, – пробормотал Константин, и тут его посетила идея. Можно было попытаться натравить змей на тараканов. Пусть воюют. А он посмотрит, чем это все закончится. Терять ему нечего, кроме жизни.
– Вас ждут еще одни конкуренты, – сказал он, кивая на кухню.
Гремучник повернул голову в ту сторону. Он услышал шуршание прибывающих тараканов.
«С этого и началась великая битва двух ждущих своего часа царств: земноводных и насекомых. Вы знаете, чем она закончилась».
Поставив точку, Хмар-а-Птах подошел к выходу из пещеры и с высоты обрыва посмотрел на реку, над которой металась стая молодняка. Пора было давать свисток на урок, начинался новый учебный год. Год третьего тысячелетия после Исхода – полного исчезновения змей, насекомых и людей. Год осознавания Летучими Мышами своего великого предназначения.