Чтение онлайн

— В сознательной власти?

— Да. Сила разлита вокруг нас, и какие-то крохи их организм использует, но только для поддержания своей не-жизни. Не совершая магических действий, не растрачивая запаса Силы, питаясь человеческой пищей, вампир может существовать неопределённо долго. Правда, такое существование для них крайне мучительно, — Шеф задумчиво кивнул. — Вечный голод, жажда, резь в дёснах… Иногда мне даже становится их жаль. Ни один нормальный Иной просто вообразить себе не сможет того ада, в котором протекает их не-жизнь. Или не-смерть…

Твердислав не так уж часто позволял себе вести с подчинёнными подобные беседы, хотя ему всегда было, что рассказать. Я жадно слушал, стараясь не пропустить ни слова.

— Отношение вампиров к жизни и смерти вообще очень сложно. Любой живой человек для них — в первую очередь пища. А вот мёртвый… До конца это понять, наверное, может только вампир. Смерть для них — это то, чего они панически боятся и в то же время жаждут всей душой. Душой, которой у них нет… Тебе придётся помнить про это постоянно, Александр.

Шеф замолчал. Подождав пару секунд, я благодарно кивнул ему и вышел из кабинета.

Когда я закрывал за собой дверь, меня догнал голос Твердислава:

— А старому дьяволу из Москвы зелёный цвет действительно не идёт. Крась лучше в синий!

Результатом всех этих бесед стал приказ Твердислава: отныне мне официально запрещалось держать дома какую бы то ни было служебную документацию и снаряжение, числящееся на балансе Ночного Дозора.

Шеф, разумеется, был абсолютно прав — Эльвира могла, сама того не желая, привести с собой парочку "родственников", однако зачем потребовалось разводить все эти бюрократические процедуры, я так и не понял. Исполнение приказа заняло ровно три секунды: я послушно снял браслет и отдал его Лене, хранительнице нашей оружейной комнаты. Таскать домой отчёты или рабочие файлы было не в моих правилах, а воронежские амулеты давно уже не числились ни за одним из Дозоров.

Когда Лена запирала дверцу сейфа, в коридоре раздался шум. Выглянув туда, я остолбенел. Впрочем, причины для этого очень даже имелись.

По коридору, матерясь во весь голос, шёл Николай, а поперёк шеи у него лежал, бессильно свесив руки и ноги, Андрей Тихомиров, бледный и какой-то размытый. Я не сразу понял, что это — признак сильнейшего, фатального пробоя ауры. Вражеское заклинание продолжало действовать, выгрызая дозорного изнутри. Андрюха уходил, растворялся в Сумраке, и удастся ли его задержать в этом мире — знает один Свет. За шиворот Николай тащил по полу второго дозорного — Ивана. Тот выглядел немногим лучше, но аура ещё переливалась живыми огнями.

— Свет вашу Тьму, да где этот недоделанный лекарь?! — взревел в этот момент Николай. Лицо его было багрово-красным — от натуги и крика. — Лариоша, гадюка, вылазь!

Илларион Яковлевич пулей выскочил из-за дверей медсектора.

— Николай Тихонович, что… — Лекарь осёкся, увидев раненых.

— Кончаются парни, вот что! Давай, принимай, херувима тебе в глотку! — Николай скинул Тихомирова на носилки, услужливо поданные ему кем-то из патрульных.

— Это не по моим силам… — проговорил Илларион Яковлевич, растерянно глядя на умирающего дозорного. — Нужно вызывать Твердислава, собирать Круг…

— Вызывай, собирай, мать твоя ведьма! Делай, что хочешь, но спаси их!

Суетясь, словно муравьи, дозорные оттащили обоих ребят в медсектор, и наш лекарь моментально ушёл вслед за ними.

— Что случилось? — спросил я у Николая, к тому времени уже несколько успокоившегося.

— Дневной Дозор, — точно выматерившись, бросил Николай. — Мы накрыли пятерых "дикарей" на Приборостроителе. Двоих, вампира и оборотня, положили сходу, но остальные, маги, оказались посильнее. Не хотел я рисковать, Следопыт! Начал с ними возиться, побираться поближе… И тут нам прямо на головы свалились четверо Тёмных дозорных — Сангомар, Артём и ещё парочка младших. Кинулись на нас… Ивана и Андрея я вынес, а вот Борис… Он там и остался.

Николай нервно закурил, но сразу же затушил окурок прямо об стену.

— Нас на убой послали, Александр! И всегда посылают. Сам-то ты тогда, как с Олегом поехали халфера брать — тоже ведь чудом ушёл! Если бы не Инквизиторы — развеяли бы вас по ветру…

Я пожал плечами и пошёл к медсектору. Спорить с Николаем не хотелось. Все мы добровольцы, и обижаться на шефа за то, что он использует нас так, как лучше для Света — бессмысленно. Кто не согласен, может в любой момент подать заявление об отставке.

Круг Силы. Крайние меры против крайних зол.

Мы снова собрались в конференц-зале — уцелевшие дозорные и штатские Светлые, кого удалось спешно мобилизовать. Вся мебель отодвинута к стенам, лишь посредине стоит широкий письменный стол. На столе — раненые. Андрюхе совсем плохо, он почти прозрачный. Мне кажется, ещё немного — и я смогу разглядеть сквозь него коричневое дерево столешницы.

Возле стола замер в странной, предельно неестественной позе Твердислав. Выкрученные в плечах руки были направлены одна вперёд, к Андрею и Ивану, вторая — к нам.

— Это воздействие… вне категорий… — Маг с трудом выталкивал из себя слова, точно воздух застревал у него в горле. — У кого есть… резерв… сбрасывайте… на меня…

Я молча кивнул и взял за руки стоявших рядом со мной Кирилла и Олега.

То, что собирался сейчас делать наш шеф, было смертельно опасно и граничило с некромантией настолько близко, насколько это вообще дано Светлому. Мне пока что не дано видеть линии вероятностей, тот тугой каркас, на который натянута реальность. Однако сейчас я чувствовал: линии, держащие судьбу Андрея, истончены до предела, дрожат от натуги и вот-вот готовы лопнуть, как лопнули только что нити его друга Бориса. В самом ближайшем будущем дозорный должен был умереть. И Твердислав хотел — ни много, ни мало — изменить судьбу. Вернуть назад того, кто уже скользил в глубины Сумрака.