Чтение онлайн

«Мы! Комсомольцы-студенты! Гордо несём заветы Партии в массы!»

«Мы! Поднимаем на новые высоты сознание молодёжи и студенчества в соответствии с принятыми решениями Коммунистической партии и Советского правительства!»

Его заметили! Ещё бы! Таких «глашатаев», скоморохов масс приглашали на беседу и включали в «резерв».

В общем, Лёва помчал по карьерной лестнице в институтском комитете комсомола. После и в райкоме стал частым гостем. Нет! Не гостем – идейным разнорабочим. Так называемый актив.

Труды Лёвы были оценены, но вознаграждению не подлежали. Партия почила в бозе, а с нею и комсомол. Только комсомол, как способное дитя партии, вышло из проигрышной ситуации с не абы какими дивидендами. Тут тебе и кооперативное мышление, и дух капитализма, вовсю рвавший привычные устои социалистического общества.

Лёва вынырнул в кооперативном движении. Только ухарского, коммунарского «Даёшь!» уже было мало.

Работать же Лёва не умел, да и, будем честны, не хотел!

Был он на подхвате. То за порядком смотрит, то прогульщиков отлавливает. А однажды целое дело о хищении раскрыл. В коллективе! Дело о хищениях туалетной бумаги в клозете.

Неделю в засадах сидел! Выстраивал хитро-мудрые комбинации. Результат пришёл неожиданно. Секретарь шефа, Мила, взяла рулон бумаги из отхожего места, чтобы протереть цветочную воду, пролитую на подоконник. Но никакие доводы на Лёву не действовали. Он чётко гнул свою линию о хищении в целях наживы.

Так и прозябал Лёва. Но тут ветер перемен задул новой харизмой. Появился призрак прошлого. Призрак был в лице его куратора из «конторы». Он и приспособил на работу в государственное учреждение. Должность заместителя генерального директора.

Работа Льву Егорычу приносила моральное удовлетворение. Идёт по огромному сооружению, за ним рекламщик, что в своём отделе главный начальник. Начальник АХО, главный инженер. Всем даёт указания по ходу, так сказать, работает.

То, что Лёву презирали и ненавидели, это не сказать ничего.

Лёва привык жить за счёт общества. Общество же, в лице трудового коллектива, потакало индивиду ввиду субординации.

Сие есть пережиток прошлого, засевшее в нас холопство из глубин веков. В сытой Европе или зажравшихся США вообще нереально представить, чтобы шеф вкушал кофе или какую съестную лабуду за счёт подчинённых. Это нонсенс! Этого не может быть! Лёва же даже рубашки штопать отдавал в хозяйственную часть.

Вот такой он человек, так сказать.

***

Вовка Сучков сидел на попе ровно. Начальству почти не грубил. Так, мог пошутить «по краю», но не более. Подчинённые в отделе – особи женского пола, а с женщинами работать, да ещё руководить ими, то отдельная статья.

Удивительно, но на женщину срабатывает только одна вещь – лесть! Она родимая! Она творит чудеса и правит балом трудовой повинности. Материальная часть в виде денежных знаков вроде работает, но женщин на подвиг взращивает лесть.

В один прекрасный день начальнику дали вводную. «Праздник будет в наших пенатах, но праздник чужой». То бишь «корпоратив» для работников «Эх! Какой фирмы!».

Вовка созвонился и встретился. Провёл летучки и совещания. Всё продумал и «сконнектил». Сложного-то ничего и не было, так как задача была проста до невозможности. Повесить баннер на входе.

Так как территория объекта была совместной с ещё одним предприятием, таким же глобальным и совсем не простым, то были мелкие проблемы. Загвоздка в том, что вход на территорию был через калитку соседей, и баннер, соответственно, пришлось бы развешивать на вычурной ограде у иного хозяйствующего субъекта. Других вариантов нет, но это разве проблема? Звонок гендиру соседей, и всё! Вопрос решён!

Всё сделал Вовка! Все согласования провёл, и вот он, долгожданный момент вывешивания баннера.

Баннер отличный! «Приветствуем трудящихся “Эх! Какой Фирмы!” в нашем уютном…»

Вешают люди из «Эх!..», и тут, на горе всем, Егорыч, что Лев, появляется, и начинается действо в обратном порядке:

– Кто разрешил?

Рабочие в ступоре.

– Я здесь самый главный, и почему со мной не согласовали? Так! Всё снять!

Круговерть. До открытия мероприятия уже считаные часы… Примчалась ответственная девочка. Она честно пыталась объяснить, что всё согласовано на самом высоком уровне. Что Владимир разрешил.

– Кто такой Владимир? Почему мне не доложили? Так! Всё убрать! Ничего не делать!

Девочка набирает номер. Судорожно глотая слюну, вытирая набегающие слёзы тыльной стороной ладони, шепчет в микрофон «яблочного искуса», что приехал какой-то «крутой перец» тщедушного телосложения и вообще запрещает проведение всякого мероприятия.

Лев Егорыч вошёл в раж. Он с гордым видом уселся в автомобиль. В открытое окно грозил кому-то пальцем, вещая о карах небесных тому, кто прикоснётся к чужому забору.

Вовка был не в курсе всего происходящего. Он занимался построением своего тела в спортивном зале. Благо всё для этого было на рабочем месте, так как функциональная принадлежность данного объекта тому была. Обеденный перерыв на то и обеденный, чтобы с пользой его провести. Ему звонок от девочки. Он весь в поту, на беговой дорожке.

Шумно и жадно поглощает кислород, а тут напасть.

А наш герой Лев Егорыч катит в авто по мостовой городской да мысли шельмецкие крутит на предмет кабинетного гарнитура, что на складе «завалялся».

Тут звонок телефонный на мобильный телефон:

– Алё! Лев Егорович! Что там с баннером? – Гендир, тот, что свой, ласков! Это не к добру.

– Они там баннер вешают на ограду соседей…

– Придурок! – не дав договорить Егорычу, взревел контральто генеральный. – Всё согласовано! Решили так. Идиот! Ты какого хрена!

– Так это, нам же…

– Иди на хрен! Ты чего лезешь? Кто тебя спрашивает? Спрячь свою рожу козлиную с глаз моих долой. Огорчил ты меня, пёс шелудивый.

– Я всё понял! Осознал! Так… Да…