Чтение онлайн

Кинелев поставил несколько размашистых подписей на документах, вернул их Романчуку.

– Текст интервью газете «Ведомости». Надо завизировать. План предвыборных встреч с избирателями. График выступлений на радио. Надо, чтобы ты, Иван Данилович, изучил его и внес коррективы в свои служебные дела в соответствии с этим графиком.

Спокойствием, наигранным или естественным, Романчук смог погасить пожар в душе Кинелева. Председатель горисполкома поутих, погрузившись в изучение бумаг.

– Тут написано, – ткнул он пальцем в график предвыборных мероприятий, – что в следующее воскресенье я должен побывать на городском рынке.

– Верно, – подтвердил Романчук.

– А это необходимо?

– Иван Данилович, – терпеливо сказал Романчук, – в предвыборной борьбе необходимо все, что может привлечь на свою сторону избирателей.

– Но ведь я и так встречаюсь с людьми. Вот недавно был в больнице, с пациентами разговаривал, врачами, медсестрами. Зачем мне идти на рынок?

– А что вас смущает, Иван Данилович? – вопросом на вопрос ответил Романчук.

– Неизвестно ведь, что там за публика, да и потом – не люблю я этих торгашей.

– Не беспокойтесь, Иван Данилович, безопасность мы обеспечим. Об этом позаботится Сапронов. Ну а насчет торгашей… Рынок – вполне подходящее место для того, чтобы завоевать очки у избирателей. Кто виноват в том, что цены высокие? Конечно, торгаши. Тут на национальном чувстве сыграть можно, там ведь сплошные кавказцы. Перехватим часть голосов у Афанасьевского. Продемонстрируем, что не только либерал-демократы о русских заботятся. Мы тоже должны разыгрывать эту карту. Кто может позаботиться о людях лучше, чем действующая власть?

– Но ведь – воскресенье, – почти простонал Кинелев. – Я надеялся отдохнуть.

– Отдыхать, Иван Данилович, будем после выборов. А сейчас придется поработать. Тем более что обстановка осложнилась.

– Я тебе об этом и толкую, – снова занервничал Кинелев. – А ты мне какие-то графики подсовываешь.

– Панике, Иван Данилович, поддаваться нельзя. Все сделаем спокойно и по плану.

Романчук аккуратно сложил бумаги в кейс, щелкнул замками, встал из-за стола.

– Ты куда? – опешил председатель горисполкома.

– Отправляюсь в штаб. За ближайшие дни я подготовлю служебную записку с рекомендациями по ведению дальнейшей борьбы в изменившихся условиях. Иван Данилович, ты что-то плохо выглядишь, езжай-ка домой.

– Не пойму я тебя, – раздраженно бросил Кинелев, – то говоришь, что отдыхать после выборов будем, то советуешь отправляться домой.

– Тогда я говорил в общем смысле, сейчас – в конкретном.

Толстые мясистые губы на лице председателя горисполкома вытянулись в брезгливую гримасу.

– Ладно, ступай. И не затягивай со своими инструкциями.

– Рекомендациями, – мягко поправил его Романчук.

– Ну, рекомендациями, какая разница.

Когда Романчук вышел из кабинета, Кинелев откинулся в кресле и сунул под язык еще одну таблетку валидола.

Если бы не личные усилия Саши Порожняка, похороны его телохранителя Долбана прошли бы совершенно незаметно. То ли Долбана никто не любил, то ли попривыкла братва к тому, что с регулярностью в несколько месяцев приходится провожать кого-то из своих в последний путь.

В общем, началось с того, что никто не взял на себя добровольную обязанность заняться похоронами и поминками.

Так и лежало тело Николая Кураева в морге городской больницы. Порожняк ждал, когда же наконец появится кто-нибудь из желающих проводить кореша по полной программе. Ну, в конце концов, не тащить же его на погост в кое-как сколоченном гробу из неструганых сосновых досок. И не самому же пахану этим заниматься.

Но время шло, а желающих не находилось. У Саши Порожняка вообще стало складываться такое ощущение, что между ним и братвой возникла стена непонимания. Не требовалось особого ума, чтобы понять причину такого поведения братишек.

Глухое раздражение среди «синих» копилось давно. Очень многие были недовольны тем, как Порожняк ведет дела – надеется на авось, ждет до последнего, решительных действий не предпринимает.

Еще его недолюбливали за то, что он отгородился от братвы, убивал время в безумно дорогом кабаке, тратил лавэ на бесконечно меняющихся шалашовок, не заботился о расширении бизнеса, почти равнодушно смотрел на все возрастающее засилье черных.

За счет завоеванного в прошлом авторитета Порожняку еще удавалось гасить конфликты среди «синих» – разводить рамсы.

Но некоторые события последнего времени вызвали среди запрудненских пацанов настоящий всплеск недовольства. Во-первых, Порожняк, не особенно заботясь о том, как это будет воспринято его мазуткой, стал тратить на себя общаковые бабки.

Новая хата, которую приобрел Саша, ремонт и обстановка влетели в копеечку. Возмущались многие, но никто не смог бросить вызов в открытую. Все-таки за спиной Порожняка маячила фигура Шурика Захара. А это имя среди славянской братвы пользовалось непререкаемым авторитетом.

Да и как сделать конкретную предъяву, если все общаковые бабки были в полном распоряжении Порожняка? Какой «шестерке» пришло бы в голову решиться на такой отчаянный шаг?

В общем, кто-то из братишек простил, кто-то побоялся, кто-то решил держаться в стороне.

Но вот на городском рынке нашли труп Долбана, личного отбойщика Саши Порожняка. Коню понятно, что Долбана замесили черные. Кто еще властвует на рынке? И неважно, по какой причине это произошло. Факт налицо.

Но, вместо того чтобы предпринять решительные действия, показать этим зверям, кто в доме хозяин, Порожняк валит в кабак бухать вместе со своей биксой.