Перо и волына
Шрифт:
– Где зал?
Все так же заикаясь, младший сержант назвал адрес.
– Расстегни кобуру и выбрось пушку. Аккуратно, а не то…
Жиган отступил на шаг назад, держа Семенова под прицелом.
Младший сержант трясущимися руками стал расстегивать кобуру.
В этот момент тишину ночи разорвал грохот взрыва. Со звоном посыпались выбитые взрывной волной стекла окон. Жиган инстинктивно повернул голову на звук.
В этот момент его противник выхватил пистолет из кобуры и вскинул руку. Увидев это движение боковым зрением, Жиган мгновенно нажал на курок. Пуля пробила Семенову глаз и вышибла кусок черепа вместе со сгустками крови и мозга. Труп рухнул на траву.
– Твою мать!.. – ругнулся Жиган, пряча пистолет за пояс.
Он бросился к машине, вытащил оттуда безжизненно обмякшее тело Кузьмина и сел за руль «уазика». Милицейская машина, ревя мотором, помчалась в сторону от разбуженного грохотом дома.
Став коленом на узкое сиденье тренажера, Михаил Турченко качал трехглавую мышцу плеча. Пыхтя от натуги, он поднимал и опускал полупудовую гантелю. Его лицо было покрыто потом, на лбу проступила вздувшаяся вена. Тренажерный зал был пуст.
Закончив упражнение, он положил снаряд на пол, выпрямился. Затем, потряхивая руками и расслабляя мышцы, подошел к большому, в полный рост, зеркалу и начал любоваться своим обнаженным до пояса телом.
«В моем возрасте, – гордо думал Турченко, – у других пивные животы до колен висят, а я еще вполне могу принять участие в соревнованиях культуристов».
Он поднял руки, напряг бицепсы… И замер в таком положении, увидев в зеркальном отражении угрюмо-сосредоточенное лицо Константина Панфилова.
– Любуешься, майор?
Турченко демонстративно-спокойно опустил руки и повернулся лицом к Жигану. Увидев направленный ему в живот пистолет с глушителем, майор напряженно улыбнулся:
– Я не вооружен. Или ты, Панфилов, думаешь, что я ношу пистолет в спортивных брюках?
– Я ничего не думаю, – не сводя пистолета с противника, произнес Жиган. – Зачем ты убил моего друга?
– Значит, они все-таки… – Турченко едва заметно прищурился, в глазах его блеснули огоньки. – Это только начало для тебя.
– Ты остался без «шестерок», майор. Я их всех… Или, может, не всех? Там было четверо. Неразборчив ты, майор, ни в средствах, ни насчет подборки кадров. Два отморозка плюс два сержанта-мента, тоже отморозки. Хороша компания!.. И где ты подбираешь таких?
– Кузьмин и Семенов приучились давить уголовников, еще когда служили в армии краснопогонниками в охране лагерей. А Рахит с братом выполняли для нас специфические поручения. У тебя в обменнике, что был в хозмаге, отметились. – Майор неожиданно разоткровенничался.
– Сколько еще у тебя таких?
– Этого я тебе не скажу даже под прицелом. А твой друг Семенков стал опасен. Хотя тоже мне, профессионал выискался. Ключи от квартиры у него выкрали мои ребятки, а он даже замки сменить не удосужился! И дверь металлическую не мог установить, придурок. Раньше надо было с вами обоими разобраться.
– Как с Григорьевым-Порожняком?
– Мы убрали вожака, чтобы легче было потом разобраться с его шавками. Устранение лидера ведет чаще всего к дезорганизации всей структуры…
– Открытки с приветом – твои?
– Понравились наши высокохудожественные фотки? – зло улыбнулся Турченко.
– Не надейся, майор, от счастья я не плакал.
– И все-таки я отомстил вам. За все отомстил. Вы считали себя хозяевами жизни, думали – только вам все позволено.
– Знаешь что, никакой ты не борец за справедливость, а просто злобствующий садист и неудачник!
Турченко побагровел от злобы, но продолжал, словно не слышал слов Панфилова:
– Вас трудно победить в открытом бою, но я нашел способ, как с вами справиться… Я стравливал вас, чтобы вы уничтожали друг друга… Один ход с поджогом «Триала» чего стоит! Азеры на тебя поперли, а?
– Но ведь фирма Трошина кормила и вас с Кинелевым!
– Да зажрался он сам, зараза! Намекнули ему, чтобы подбросил деньжат на выборы, не тебе, конечно же, а этот хапуга сделал вид, что не понял…
– Так ты мститель? Граф Монте-Кристо? – усмехнулся Жиган. – За что же ты всех так ненавидишь?
– А что – любить вас, скотов, прикажешь? Ублюдки дворовые! Бабок хапанули и думаете, вам море по колено? Мы еще покажем, что такое власть! Куражиться перестанете! Всех скрутим в бараний рог! За нами знаешь какая сила стоит…
– Так вас много? Или понты колотишь, майор?
– Много. Не меньше, чем вас, крутых только над толпой.
– Ты меня с кем-то перепутал. Я всегда был сам по себе и привык платить по счетам. До остальных тоже доберусь, имей в виду. И не так доберусь, как ты думаешь. Люди больше не хотят вашей власти. Они вам не верят.
– А кому им верить – тебе или таким, как ты? Что ты можешь им дать?
– Свободу, не ограниченную рамками стойла, майор. Жаль, что ты этого не можешь понять. Тебе бы хотелось снова загнать всех за красные флажки и отстреливать каждого, кто рискнет вырваться на волю.
– Твоя свобода смотрит на меня из дула пистолета. Вы сильны только над безоружными! Да только я тебя не боюсь, потому и говорю откровенно, понял?
Жиган на мгновение задумался, потом внимательно посмотрел на пистолет, опустил его и отшвырнул в сторону.
– Теперь мы равны, майор.
– Все, что я сказал тебе здесь, ты унесешь с собой в могилу!
С перекошенным от злобы лицом Турченко бросился на Панфилова. Хотя Жиган был выше ростом и крупнее, противнику удалось отбросить его к противоположной стене.