Перстень Агируса
Шрифт:
Профессор состроил недоуменную гримасу и потом сообщил.
— Вон там, за домиком с лебедями, все это и случилось...
Альфред Мейсен, вытянув руку, указывал на место давнего происшествия.
— Удачный побег Ганса стал казаться неминуемым, когда вдруг он страшно закричал: «Помогите!», — и исчез под водой, через несколько секунд его голова снова показалась на поверхности, но лишь затем, чтобы спустя всего мгновение опять скрыться в глубине. Когда сомкнувшаяся вода успокоилась, мы с изумлением увидели, как быстро промелькнуло что-то большое, не выныривая из воды, а только подняв волну, и все стихло.
Мы с Эмили смотрели на черные воды с нескрываемым страхом.
— Что же там водится, сэр?, — дрожащим голосом спросила моя подруга, — а я хотела искупаться... Ни за что теперь не полезу в это озеро!, — решительно заявила она.
— Мы не знаем, что это было, но уже закуплено подводное оборудование и мы вскоре надеемся приступить к исследованию нашего водоема, — торжественно заявил Марк.
А я подумала, что буду всячески отговаривать моего парня от погружения в эти пугающие глубины, которые так обманчиво безобидно выглядят в обрамлении прекрасных водных лилий.
Черное озеро все еще занимало наши мысли, когда профессор будничным тоном произнес:
— Осталось рассказать совсем немного. Состоялись фальшивые похороны Марка, гроб, естественно, был пустым. Но зато на местном кладбище появилось надгробие, на нем выбито имя, под которым в те времена здесь жил Марк — барон Маркус Альберт Джозеф Сас...
Вот я и узнала тайну юноши семнадцатого века! История старинной плиты на деревенском кладбище, о которой я хотела расспросить мисс Тэтчер, была рассказана не ею, а профессором Мейсеном. И надо же, именно у этой пустой, как выяснилось, могилы я познакомилась с Марком. Чуть позже он, смеясь, заметил, что мой интерес к данному надгробию можно было бы посчитать знаком. Теперь мне стало понятно, что он имел в виду!
— В заключение позвольте мне сказать еще несколько слов, — церемонно обратился к слушателям профессор, — двое сбежавших бандитов вернулись в саксонский замок и доложили Грете об убийстве Марка. А Марк и я тайно уехали в Америку, туда, где можно было не опасаться за жизнь моего племянника после тяжелого ранения.
Повисла тишина, мы осмысливали услышанное. Спустя добрых три минуты, Эмили задала вопрос, ответ на который мы все еще не получили:
— Но как же вышло, сэр, что вы до сих пор живы?... Простите за прямоту... — сказала она, смутившись, и добавила:
— В общем, понятно, что так действует средство викария, однако, не могли бы вы, сэр, подробнее объяснить как это происходит? И в какой момент вы и Марк поняли, что стали бессмертными?
— Нет, мисс Стоуэрс, слово «бессмертный» нельзя применять в нашем случае, — профессор протестующе замахал руками, — мы долгоживущие и называем себя «агирусы». Но вы правы, мне следует объяснить этот аспект подробнее.
Профессор Мейсен устало опустился на скамью и потер лоб рукой. Он думал, что закончил рассказ, а выходило, что надо снова что-то объяснять. Собравшись с мыслями, ученый проговорил:
— Мы довольно быстро узнали о таком «побочном эффекте» средства викария, как продление жизни. Случилось это так. В историческом для нас 1755 году в моей лаборатории жила старая белая крыса. По крысиным меркам этот четырехлетний самец по имени Бин был долгожителем. В среднем же крысы живут около двух-трех лет. Сразу после эпидемии потной болезни, когда были выявлены чудесные свойства средства викария, я ввел Бину в кровь этот состав. Также средство получили группа мышей, кот и попугай.
Профессор обвел нас взглядом и проговорил, понизив голос чуть ли не до шепота:
— Когда Бин оставался в живых через год, после нашего переезда в Америку, у нас появились подозрения. По истечении трех лет подозрения превратились в догадку. Когда же минуло пять лет со дня, когда мы покинули Англию, а старая девятилетняя крыса Бин оставался живым, здоровым и полным сил, как и все остальные животные, получившие чудесный препарат, мы с Марком поняли, что состав со средством викария продлевает жизнь и назвали его «Элонгавита».
— Что же стало с вашими животными, сэр, сколько всего лет они прожили?, — спросил Дикки.
— Крыса Бин прожил сто двадцать лет. Он был очень умным и ласковым созданием. Мыши прожили, примерно, сто лет. Кот жив и сейчас, вы его видели — это наш веселый Пиркс. Ему двести шестьдесят лет отроду! Попугай живет в зимнем саду жилого дома, вы можете познакомиться с ним, когда пожелаете.
Меня вдруг поразила догадка:
— Ангелика — это Рэйчел Слейтер, Иоганн — это Джек, а Людвиг, их сын — это Джереми, я права?
Марк молча кивнул.
Дик возбужденно вскочил с места и заметался по беседке.
— Это же открывает поразительные возможности для человечества, профессор! Вы можете подарить людям способность жить долго и быть сильными и крепкими. Простите, сэр, но почему вы держите все это в тайне, только для себя?
— Не заставляйте меня жалеть о моей откровенности, юноша, — строго произнес профессор и добавил:
— Мы не держим средство для себя! Ведь для личных целей этот препарат был использован нами лишь однажды. А все остальное время мы просто изучали его и добились некоторых успехов. К тому же количество средства, подаренного викарием, мало. Пока еще мы не можем осчастливить человечество, но эксперименты в нашей лаборатории ведут именно к этой цели.
Глава 19. Волшебный ларец Пандоры 33
— Закрой глаза и не вздумай подсматривать!, — приказал Марк шутливо-строгим голосом.
Я подчинилась — мне очень хотелось увидеть «тайное место», к которому вел меня парень. Он мягко увлекал вперед, поддерживая меня за талию и не давая оступиться. Сначала под ногами пружинила трава, но затем мы стали подниматься вверх и трава сменилась чем-то твердым и гулким.
— Можешь открыть глаза, — весело сказал Марк.