Чтение онлайн

А ведь какой опыт подрывной деятельности против СССР у главарей НТС! В Великую Отечественную войну Романов, Поремский, Околович добросовестно служили фашистской Германии. Затем продались английской разведке, которая и присвоила им упоминаемые в повести-памфлете клички: «Шуба-1», «Шуба-2», «Шуба-3», Потом стали шпионами и идеологическими диверсантами других империалистических разведок.

Из кожи вон лезут эти отщепенцы, чтобы найти в нашей стране простачков. Всякими путями добывают адреса советских людей, пишут им письма, выдавая себя вначале за кристально честных и далеких от политики филателистов, книголюбов или еще за кого-либо. А потом стремятся постепенно втянуть их в антисоветскую деятельность, превратить в шпионов, предателей.

Авторы «Перстня Матильды» сведения о «шубах» и многоликой Ариадне Ширинкиной — она же филателист Леви, коммивояжер Алекс Липперт, утаивший свою профессию Андрей Липинский — получили от тех советских людей, которых Ширинкина пыталась толкнуть на путь предательства.

Откроем книгу, познакомимся с невыдуманными сатирическими персонажами «Чемодана царя Владимира», «Перстня Матильды». Сатирическими они стали даже не по воле авторов книги Алексея Голуба и Бориса Данелия, а потому, что комичны их потуги выставить себя спасителями человечества. Но книга написана не только для того, чтобы развлечь и посмешить читателя, а для того, чтобы еще раз напомнить: идет ожесточенная идеологическая война, в которой не может быть нейтральных.

Подчеркнем, что в наши дни к самым существенным особенностям идеологической войны, развязанной противником, надо отнести следующие: во-первых, противник в качестве главных, решающих избрал различные формы идеологических диверсий; во-вторых, в современной обстановке идеологические диверсии неразрывно, органически связаны с разведывательной и иной враждебной деятельностью империалистического лагеря, являясь одним из важных компонентов «тайной войны», «тайного фронта» — бескомпромиссной классовой борьбы двух миров — социалистического и капиталистического.

Долг каждого советского гражданина перед Родиной, перед народом, перед своей совестью — не проходить мимо любого проявления, рецидива буржуазной идеологии, не говоря уже о явной идеологической диверсии.

Быть бдительным!

Политическая бдительность заключается не только в умении своевременно распознавать тщательно замаскировавшегося врага, вовремя предотвращать его преступные действия, но и в том, чтобы стойко противостоять любым формам влияния буржуазной идеологии.

Сергей Ананьин

ЧЕМОДАН ЦАРЯ ВЛАДИМИРА

Весна 1919 года в Крыму выдалась дружной.

Когда с гор побежали звонкие ручьи, в садах зацвели персики и распустились первые розы, жители Ялты вдруг стали свидетелями необычайного зрелища: аристократическую набережную и тенистые аллеи приморского парка неожиданно запрудили кавалерийские лошади. В одиночку, парами и целыми табунами они прогуливались по фешенебельному русскому курорту.

Пробежав резвым аллюром сотни километров по степям Украины и Крыма, лихие скакуны доставили к морю своих седоков и теперь оказались предоставленными самим себе. Гнедые, вороные, буланые, серые в яблоках и в белых чулках, они заглядывали в кафе, с любопытством рассматривали себя в зеркалах, украшающих вестибюль гостиницы «Ореанда», и грелись на пляже. В целом лошади вели себя благопристойно, если не считать одного разнузданного жеребца, который в приливе восторга разнес копытами стеклянную витрину фруктового магазина братьев Кариакиди.

В то время когда созерцательно настроенные кабардинские, скакуны и обозные тяжеловесы наслаждались комфортом жемчужины Тавриды, их изрядно потрепанные седоки, отбросив в сторону благородные навыки светского воспитания, спешили погрузиться на стоявшие в гавани суда союзников. Бухта кишела французскими пароходами, турецкими фелюгами и шаландами греков коммерсантов, стремившихся воспользоваться внезапно представившейся возможностью заработать на оптовых перевозках.

Те, кому не доставалось места на палубах хорошо оснащенных пароходов, довольствовались шаландами и даже рыбацкими баркасами. Но ни пароходы, ни фелюги, ни шаланды не могли вместить всех желающих отправиться в морское странствие. Поэтому даже неказистые моторки и облупленные ялики внезапно подскочили в цене и продавались по стоимости королевских яхт.

Над палубами судов и суденышек возвышался лес головных уборов. Казачьи папахи торчали вперемежку с пехотинскими фуражками, драгунскими киверами и штатскими котелками.

По берегу носился обезумевший от страха бравый казачий есаул, которому не досталось места на судне.

— Станичники! — не своим голосом кричал он. — Побойтесь бога! На кого покидаете?!

Видя, что на его зов никто не обращает ни малейшего внимания, есаул стал спихивать в воду валявшееся на берегу бревно.

Первыми гавань покинули французские пароходы. За ними тронулись шаланды, яхты и фелюги. Когда эскадра вытянулась в кильватерную колонну и французский флагман повел ее на Константинополь, на горизонте показался дымок. Навстречу беженцам к крымским берегам на всех парах спешил военный корабль английского королевского флота «Марлборо». Поравнявшись с флотилией бегущего воинства, корабль выбросил на мачте сигнал: «Приветствую доблестных союзников!» — и на полном ходу проследовал мимо.

Ощетинившийся пушками английский корабль миновал Ялту и бросил якоря напротив Ливадийского дворца — летней резиденции бывшего российского монарха. С корабля спустили командирский бот. На берегу у груды саквояжей и шляпных картонок взволнованно толпилась группа мужчин и женщин. Это были те члены свергнутого российского императорского дома, которых не постигло справедливое возмездие. Окруженные фрейлинами и камергерами, великие князья и княгини проявляли явное нетерпение, желая поскорее покинуть «Великие, Малые и Белые Земли».

Первыми гавань покинули французские пароходы. За ними тронулись шаланды, яхты и фелюги.

Едва бот причалил к берегу, как у родовитых беженцев появилось непреодолимое желание прыгнуть на легкое суденышко и оказаться под защитой английского королевского флага. Но всякие беспорядочные действия и в особенности прыжки высокорожденным особам возбранялись дворцовым этикетом. Первой на судно должна была ступить мать бывшего русского царя — вдовствующая императрица Мария Федоровна. Но Мария Федоровна в эту историческую минуту, к общему неудовольствию, все еще пребывала в своих покоях.