Чтение онлайн

Они шли молча. В гробовой, с вашего позволения, тишине.

Не издавая ни звука — ни шарканья сапог по древней, видавшей всякое (но не такое) плите, ни шороха длинных, до самой земли, балахонов, ни треска факельного огня (а факелы были у каждого второго, но ни один уголек не треснул и наземь, шипя, не упал), — вообще ничего!

Вы когда-нибудь видели сотни, тысячи, сотни тысяч карликов в белых балахонах, с факелами, молча бредущих по подземному кладбищу, чтобы проститься со своим королем? А если добавить, что конца и края этому потоку не было? Во всяком случае по мостам факелы двигались, и это было видно отсюда, со скалы, невооруженным глазом. Причем по обоим мостам! И никто там, на первом мосту, не кувыркался и на гигантских качелях не раскачивался — шли себе и шли, как ни в чем не бывало…

А еще — совершенно непонятно, куда они потом девались… Как проходили мимо последней гробницы — было видно. Проходили так же, как и шли, — не останавливаясь, даже не поворачивая головы. Просто проходили мимо, и все. Тихо и скорбно. А вот дальше ничего не видно было — муть в глазах, будто слезы. Будто через мокрое стекло на улицу гладишь… Вроде шевелится что-то, а пойди разбери, что там шевелится и зачем. Не видно — и все тут.

Во всяком случае с кладбища никто не выходил. Да и как оттуда можно выйти, когда проход всего один, и тот занят плотным встречным потоком печальных карликов. Как говорится, всех впускают, а дальше непонятно… Но ведь выпускать-то тоже должны… рано или поздно.

Далее о непонятном. Все карлики были одного примерно росточка — сильно никто не выделялся. Одинаковые фигуры в одинаковых балахонах. У Осси даже родилась совершенно уже дурацкая мысль, что и лица, спрятанные под высокими остроконечными капюшонами, тоже абсолютно одинаковые. Но, постаравшись хорошенько, удалось все-таки этот бред от себя отогнать хотя бы на время. До той поры хотя бы, пока не удастся под парочку этих самых остроконечных капюшонов заглянуть, чтобы произвести, так сказать, сравнительный анализ и опознание.

Короче, было тут на что посмотреть. Тем более что все эти фигуры, на которые, как с трибуны на королевский парад по случаю рождения наследника короны, взирала леди Осси Кай урожденная Шаретт, были не живыми.

И не мертвыми.

Они были — призраками.

Мало вам было трех? Вы их мечом нашинковали и всякими колдовскими штуками извели? Нате, как говорится, получите еще — вот вам, леди-графиня, сотни тысяч! Что с ними делать будете?

Осси тихо застонала и сползла поглубже — подальше от края.

Тям мирно спал, блаженно, в полный рот улыбаясь. Что, между прочим, было верным знаком того, что никакие карлики по его снам не бродят — ни с факелами, ни без.

«Кому-то всегда хорошо, когда нам плохо». — Хода перехватила взгляд девушки и совершенно верно его истолковала.

— Опять Сильверций? — поинтересовалась Осси.

«Нет. Кочран Бономанза — его идейный противник. Сентенция о гранях хороших и плохих, написанная посохом на воде».

— Посохом на воде, говоришь? — хмыкнула Осси. — А как же она до нас-то дошла?

«Не знаю… — задумалась Хода. — А правда, как?»

— Вот то-то и оно… Как? Наверное, пока он там посохом-то да на воде… кто-то победнее, да попроще и рангом наверняка пониже все это — пером да на бумагу… Ладно, скажи-ка мне лучше свою сентенцию: нам-то что теперь? Ждать, пока они закончатся?

«Раньше думать надо было, — проворчала Хода. — Вас, между прочим, графиня, никто в похоронный комитет не приглашал и силком-тайком туда не вписывал».

— Ну извини. Так получилось, — улыбнулась Осси.

«Так получилось… Больше не буду… — Не так-то просто было унять Ходу, которая уже начала ворчать. — Я от вас это, моя милая леди, с трех ваших лет только и слышу. А что толку! Получается у вас снова, и снова, и опять! А теперь — «Что делать?». Откуда я знаю, что делать… Ждать. Может, они действительно скоро кончатся?»

Осси выглянула из-за края утеса и посмотрела на мост.

— Не похоже, — вздохнула она, прячась обратно. — Несть им числа…

«Плохо, что несть числа, — вполне серьезно согласилась Хода. — Лучше бы оно им…»

Хода замолчала, мучительно соображая и подыскивая нужное слово.

«В общем, было бы много лучше, если бы число это было маленьким, — в конце концов заявила она. И, подумав, добавила. — Зело маленьким».

Помолчали.

Тям спал и сопел.

Карлики шли и шли.

«А может, нам собраться и так тихонечко между ними… и на выход? — предложила Хода. — Мы же им ничего плохого не делали. Скорее — наоборот. Нам до них дела нет, вот и им пусть до нас не будет. Как думаешь?»

Осси хмыкнула:

— Не знаю… Сомневаюсь что-то, что нам так просто дадут уйти. Если дадут — хорошо, а если нет? Мало что им не понравилось? Может, его надо было ногами в другую сторону класть, а мы все неправильно сделали и всех их богов разгневали до последнего, до самого крайнего предела. И теперь они идут не прощаться с королем, а смотреть и ужасаться — кто же это такое святотатство тут устроил? И тут мы объявляемся…

Осси подумала и покачала головой.

— Нет, если что, мы от них не отобьемся никак. Давай ждать. Или еще чего-нибудь думать.

Девушка покрутила головой в поисках другого выхода с пустыря, а заодно и из того положения, в котором они оказались.

Выхода не было.

С одной стороны — бездонная пропасть, и спускаться туда в поисках обхода пока совсем не хотелось. С другой стороны пустырь упирался в стену долины, которая отвесно (на то она и стена) возносилась ввысь, где-то там плавно переходя в потолок. С третьей — громоздились друг на друга непроходимые острые скалы, а с четвертой — все шли и шли карлики…