Чтение онлайн

– Ты всегда был с придурью, а сейчас спятил окончательно.

Игорь что-то промычал и тут же уснул, будто отключился.

Ну вот и всё, конец дружбе. Взять бы да и высадить его, пусть на своих двоих добирается! Я представил, как торможу у обочины, открываю дверь и вытаскиваю сонного Игоря из кресла. И уезжаю, несмотря на возмущение и, может быть, угрозы. И в самом деле остановился и вышел наружу. Долго смотрел на пролетающие мимо машины, старался успокоиться. Да, у Игоря срывает башню иногда, но он не подлый и не злой.

Я покосился через стекло на спящего приятеля и побрёл на своё место. Ещё несколько минут назад мне была противна мысль ехать куда-то с Игорем, а сейчас решил не торопиться домой, выяснить, что случилось с Макаркиным и что такого особенного в кольце Клавдии Мельниковой.

***

– Я вас во времянке поселю, – сказала тётя Надя, кругленькая невысокая женщина.

Мы послушно шагали за ней через огород к выкрашенному голубой краской домику в два окна – времянке.

– Раньше как делали, – объясняла хозяйка, – получали земельный участок и строили небольшое жильё, а потом возводили большой дом. После времянку не ломали – жалко ведь. Да и зачем ломать? То родня в гости нагрянет, то солёнщики живут.

– Кто? – заинтересовался я.

– Отдыхающие, курортники. Мы их солёнщиками зовём. – Тётя Надя открыла ключиком замок и распахнула дверь. – Заходите. Тут прохладно и чисто, недавно прибирала. Постельное сейчас дам.

– Супер, тёть, спасибо. Мы пару деньков поживём, – весело ответил Игорь и повесил рюкзак на металлическую вешалку.

Я осмотрелся. Узкая прихожая, один конец которой упирался в кухню, другой вёл в просторную комнату, обставленную старой мебелью. У стен притулились две железные кровати с трубчатыми спинками и старый шкаф, из которого тётя Надя достала простыни и наволочки.

Игорь вёл себя как обычно, шутил и болтал, рассказывал небылицы и призывал меня в свидетели, как будто ничего не случилось.

Тётя Надя она ушла готовить обед, а приятель подвинул к себе расшатанный стул, сел, широко расставив ноги, и спросил:

– Чего невесёлый?

Я не ответил, потому что был занят: пытался втиснуть подушку в узкую наволочку.

– Всё нормально, не хандри. Денег от Николая не будет, конечно, но я тебе заплачу. Ты ведь пострадать не должен, правильно?

– Отстань, Макаркин, – огрызнулся я, – мне твои деньги не нужны, да их у тебя и нету.

– Будут.

– Откуда?

– Какая тебе разница? Сказал же, что отдам… Ты злишься, я вижу. Прости, что втянул в это.

У Игоря запищал мобильник, который он всё время вертел в руках, я успел заметить, что звонит Николай. Макаркин секунду-другую смотрел на экран, о чём-то раздумывая, потом сбросил звонок и поставил беззвучный режим.

– Не хочешь разговаривать? – спросил я. – Почему?

– Да пошёл он! – отмахнулся Игорь. – Прикинь, этот крендель меня тоже обманул: соврал, что бабка в склепе похоронена, а про могилу только за день до отъезда сообщил. Я наехал, что не было такого уговора, а он угрожать стал.

– Ничего бы Николай тебе не сделал. Надо было деньги вернуть и не отвечать на звонки. А где ты ходил?.. Ну когда я спал в машине.

– Да нигде… так… гулял.

Он врал, я не сомневался, но не стал приставать с расспросами. Наверно, опасался в глубине души, что взгляд приятеля снова станет колючим, что он опять скажет что-нибудь такое, отчего мне придётся сразу уехать. А сейчас бросать Игоря нельзя: он в беде, я это чувствовал.

Тётя Надя поставила на стол кастрюлю с голубцами, большую миску салата из помидоров с колечками лука и перца, порезала большими ломтями хлеб.

– Солёнщиков не пускаешь в этом году? – спросил Игорь и подцепил вилкой голубец.

– На кой они мне? Хлопотно, да и не хочу, мне хватает. А соседи держат солёнщиков, да… Комнаты сдают, вон Черкасовы второй этаж надстроили. Раньше коров держали, а сейчас солёнщиков! – пошутила тётя Надя.

– А вы сами ходите на озеро?

– Я не хожу. Брезгую, грязное оно стало. Удивляюсь, как другим денег на это не жалко.

Я вспомнил рекламные буклеты с длинным списком недугов, которые помогает вылечить солёная озёрная вода, как будто она волшебная. С аппетитом ел голубцы, они были очень вкусными, с чесночком и перцем, и салат, щедро сдобренный домашней сметаной. Разговор за столом пошёл о родственниках Игоря: как там мать с отцом, как сестра поживает и что поделывает. Слушал я в пол-уха и всё поглядывал на кровать, где каждые несколько минут тихо вибрировал телефон Макаркина.

***

Я думал, что не усну, но провалился в дрёму почти сразу, как только прилёг на прохладную постель, ненавязчиво пахнущую лавандой и мятой, наверно, тётя Надя перекладывала бельё подушечками для ароматизации. Проснулся от резкого хриплого звука и быстро сел в кровати. Кукушка отсчитывала время: ку-ку, ку-ку! Тьфу, зараза, разбудила. Тётя Игоря вечером из вежливости предложила остановить часы, но мы отказались – не неженки.

Я взбил подушку и снова лёг, но сон пропал начисто, ни в одном глазу. Повертелся, стараясь найти удобное положение, панцирная сетка громко скрипнула. Замерев, покосился на белеющую в темноте постель Игоря и увидел отброшенный плед. Макаркин мог выйти в туалет, пойти к тётке в большой дом или просто стоять на крыльце. Да мне всё равно, не в лесу потерялся, чего искать.

Перевернулся на другой бок и уснул.

***

– Ну ты спишь! Одиннадцать часов!

Игорь, одетый в чистую майку и шорты, сидел на краю постели, вертя по привычке телефон в руках.

– Как одиннадцать? Темно же, – пробормотал я и потянулся за смартфоном.

– Тётя ставни закрыла, чтобы солнце тебя не разбудило, вот и темно.

– А ты куда уходил?

– Умываться. Там летний душ в огороде, вода холодная, но всё равно классная – бодрит.

– Я ночью просыпался несколько раз – тебя не было, – вспомнил я.

– Приснилось, – усмехнулся Макаркин. – Никуда я не уходил, спал как младенец, даже кукушку не слышал.

– Хватит врать. Хочешь сказать, что у меня галлюцинации?