Первач
Шрифт:
Я остался один. Должно быть, единственный живой человек на многие десятки, а то и сотникилометров вокруг. И самым страшным было то, что я не понимал, почему именно я остался жив. Вернее, я понимал, что Полоса каким-то образом выделила меня из числа остальных и защитила. Но для чего?..
Сначала мне захотелось похоронить их, но я отказался от этой физически неисполнимой затеи. Сняв с погибших маячки, я начал искать дорогу к разбитому вертолету, ориентируясь по собственным следам и выстраивая из маячков что-то вроде глиссадных огней. Затем вернулся обратно на поляну. Откуда-то взялась решимость и силы — без устали я таскал тела к вертолету. На все это я потратил остатки того времени, которое безопасно мог провести в Полосе. Закончив, я закрыл глаза последнему бойцу, выбрался из вертолета, и, лишенный сил, упал в траву…
Я лежу, прислушиваюсь к ее запаху и, зная, что времени не осталось, почему-то с надеждой думаю о будущем. Мне кажется, что, уснув сейчас, я не умру. Проснусь завтра. И совершенно другим человеком.
Наконец я засыпаю…
…Тихона будто обдали студеной колодезной водой, заставив вынырнуть из яркой правдоподобной реальности, где он и вправду был Алексом Эджертоном…
Открыв глаза, он зажмурился от яркого света лампы на потолке. Сел и был ошарашен тем, что находится в той же камере, откуда его увели на допрос.
Зажмурился и снова открыл глаза. Ничего не изменилось.
И никого не было в камере. Да и не могло быть.
Бред? Сон? Просто сон, или сон, открывающий правду?
«Значит, с Алексом случилось почти то же самое, что и со мной. Эти птицы. Они так же вселились в него…»
Тихон услышал, как звякнул замок. В камеру заглянул охранник:
— Злотников. На выход!
В камеру вошли пятеро. Заставили повернуться к стене. Испытывая непрекращающееся дежавю, Тихон под конвоем проследовал тем же путем, что и вчера. Та же дверь с глазком камеры, та же расстрельная комната. И точно так же, едва он вошел в зал, заставленный мешками с песком, из следующей двери высунулся человек в грязном хирургическом халате. Доктор Верховцев.
— Пожалуйте сюда, голубчик! — позвал доктор с точно такой же интонацией как и вчера.
«Давят на психику!» — решил Тихон.
Он обернулся к конвоирам. Но те остались за тяжелой дверью. Его опять залихорадило, когда он вошел в покойницкую, из которой потянуло холодом и кровью. В заставленной шкафами и оборудованием комнате у компьютерного стола стоял Верховцев.
— Проходите. Присаживайтесь, присаживайтесь, — сказал тот, показывая за ширму. — Убивать вас мы не собираемся!..
«Бред!»
Он посмотрел на кресло, сесть в которое предлагал ему Верховцев. Обратил внимание на засаленную, потертую обшивку подлокотников. На соседнем столе красовался аквариум.
Целый!
Тихон не мог поверить, что все это с ним происходит второй раз. Напрашивалось лишь одно объяснение. Каким-то невероятным способом он сумел заглянуть в будущее. Что если я сумел предвидеть все то, что может сейчас произойти? Бывает ли такое?
Бывает — подсказывал весь предыдущий опыт. Теперь ничему нельзя удивляться. Но можно ли как-то изменить ход событий? Ему вовсе не хотелось вновь испытать все то же самое, что и «вчера». Особенно тот момент, когда в шею воткнули электрошокер.
Он заметил, что в комнате охранник — и это было, пожалуй, единственное исключение из подсмотренной сознанием реальности.
«Почему „вчера“ не было охранника?..»
Голова немного кружилась. Тихон снова осмотрел комнату, особо обратив внимание на стеклянный шкафчик, из которого, как он помнил, Верховцев велел Храмцову достать электрошокер. Какой-то прибор среди прочих инструментов лежал на полке ближе других. До шкафчика два шага — всего два, и он будет у него в руках.
Вот только охранник…
— Странно, что вы не спрашиваете, зачем вы здесь? А вдруг на вас опыты решили ставить, а? Смертельные! — балаболил доктор.
Не дождавшись ответа от помрачневшего Тихона, он хихикнул.
— Меня зовут Аркадий Верховцев. Вы можете звать меня просто — доктор Верховцев. Помните старый мультик «Тайна третьей планеты»? Мне в детстве жутко нравился. А вам?..
Тихон промолчал. Его мутило. Он сделал вид, что готов опуститься в кресло. Продолжая смотреть на стеклянный шкафчик, в отражении заметил, что охранник в нарушение всяческих инструкций, отвернулся, разглядывая какой-то плакат. Возможно, потому и не было его в видениях Тихона, что этот горе-сторож не представлял особой опасности.
Мгновенно родился план, поспешный, но хоть какой-то. Тихон рванулся к шкафу и дернул на себя дверцу, ломая хлипкий замок, потянулся за шокером. Охранник успел лишь повернуться к нему, а Тихон уже оказался рядом и мощным разрядом вывел его из строя.
Держа в руках путы проводов, Верховцев наблюдал за ним, стоя с открытым ртом и не шевелясь. Тихон шагнул к нему и поднес шокер к его лицу.
— Чуешь, чем пахнет? — грозно прошептал Тихон. — И не вздумай кричать!
— Что… что… — закудахтал старик, испуганно глядя на опасный прибор. Изо рта его несло перегаром, но видно было, что Верховцев протрезвел в одно мгновение.
— Где мальчик и девушка, которых задержали со мной? Где они содержатся?
Верховцев замотал головой.
— Я не знаю, — плаксиво застонал он.
Покрасневшее лицо и слезы говорили о том, что старик не врет. Значит, должен знать генерал Антонов. Или майор Гузенко. Эх, сейчас бы мне помог Алекс. Но не зря ведь он явился ко мне во сне. Может быть, он где-то здесь, в тюрьме?
— Немедленно прикажите привести сюда Алекса Эджертона! Вы поняли?!
— Да, да, конечно! — закивал Верховцев, но снова скуксился. — Только, только… Где я его возьму?
— Что значит, где?
— Уберите, пожалуйста, — натурально зарыдал Верховцев, глядя на электрошокер. — Это очень опасно! У меня слабое сердце.
Тихон внезапно устыдился своей грубости.
«Что это со мной?!» — он стиснул зубы, пытаясь убедить себя в том, что кто-то, возможно, Верховцев, едва не убил его «вчера» этим же электрошокером. И не достоин жалости. Но в том-то и дело, что это происходило в другой реальности. А сейчас жертвой оказался Верховцев, и Тихону совсем не хотелось стать виновником его смерти. Он представил, какая боль ждет доктора, если он все же применит шокер, и понял, что никогда не сделает этого.