Чтение онлайн

– Боже ПРАВЕДНЫЙ! – произнес Билл. – Это же баба! Молодая!

Тони открыл глаза.

– Ага. Была молодой. Господи, ты посмотри на эти волосы, светлые, аж задницу прикрывают. Но УМЕРЛА! Кошмарно и окончательно умерла, навсегда. Вот невезуха! Я такого не понимаю.

– Как ты думаешь, ей сколько было?

– Да не похожа она на мертвую, – сказал Билл.

– Тем не менее.

– Посмотри только, какие сиськи! Какие ляжки! Какая пизда! Во пизда:

по-прежнему как живая!

– Ага, – сказал Тони. – Про пизду знаешь, как говорят: первой появляется, последней уходит.

Тони подошел к пизде, потрогал. Приподнял одну грудь, поцеловал эту чертову дохлятину.

– Так грустно, все так грустно – живем всю жизнь, как идиоты, а в самом конце подыхаем.

– Трупы нельзя трогать, – сказал Билл.

– Она прекрасна, – ответил Тони, – даже мертвая, она прекрасна.

– Ага, только если б она живой была, то на такую шантрапу, как ты, во второй раз бы и не взглянула. Сам же знаешь, разве нет?

– Еще бы! В этом-то все и дело! Теперь она ОТКАЗАТЬ не сможет!

– Ты это о чем, к ебеней фене?

– О том, – ответил Тони, – что хуй у меня твердый. ОЧЕНЬ ТВЕРДЫЙ!

Тони сходил и налил себе из банки. Выпил.

Потом подошел к кровати, стал целовать ей груди, запускать в ее волосы пальцы и, в конце концов, впился ей губами в мертвый рот. Поцелуй живого и мертвой. А потом взгромоздился на нее.

Это было ХОРОШО. Тони рвал и метал. Ни разу в жизни такой хорошей ебли у него не было! Он кончил. Скатился, вытерся простыней.

Билл наблюдал за всем процессом, то и дело поднося ко рту галлон мускателя под тусклой лампочкой.

– Господи, Билл, это было прекрасно, прекрасно!

– Да ты совсем рехнулся! Ты только что выебал покойницу!

– А ты всю жизнь покойниц ебал – дохлых теток с дохлой душой и дохлой пиздой, – только не знал этого! Прости, Билл, но ебаться с нею было прекрасно. Мне нисколько не стыдно.

– Она настолько хороша?

– Ты никогда в это не поверишь.

Тони сходил в ванную и поссал.

Когда он вернулся, Билл уже сидел на теле верхом. Продвигался он успешно. Даже постанывал и немного рычал. Затем нагнулся, поцеловал этот мертвый рот и кончил.

Потом скатился, схватил край простыни, вытерся.

– Ты прав. Лучше никогда в жизни не ебался!

Потом они оба сидели на стульях и смотрели на нее.

– А интересно, как ее звали? – спросил Тони. – Я влюбился.

Билл засмеялся.

– Вот теперь я знаю, что ты назюзюкался! И в живую-то бабу только придурок конченый влюбится, а ты на мертвой залип.

– Ну, залип, и что с того? – сказал Тони.

– Залип так залип, – сказал Билл. – Теперь-то что будем делать?

– Выкинем ее отсюда к чертовой матери! – ответил Тони.

– Как?

– Так же, как и затащили: по лестнице.

– Потом?

– Потом – в твою машину. Отвезем ее на Пляж Венеция и скинем в море.

– Вода холодная.

– Она ее почувствует не больше, чем твой хуй у себя внутри.

– А твой? – спросил Билл.

– Его она тоже не почувствовала, – ответил Тони.

Вот она – дважды выебанная, мертво разлатанная на простынях.

– Шевели мослами, крошка! – заорал Тони.

Он схватил ее за ноги и помедлил. Билл схватил за голову. Когда они выбежали из комнаты, дверь осталась открытой. Тони пинком захлопнул ее, как только они оказались на площадке; простыня больше не обматывала тело, а, скорее, просто телепалась на нем. Как мокрая вихотка на кухонном кране. И снова много билась она головой, бедрами и обширной задницей о стены и лестничные перила.

Они зашвырнули ее на заднее сиденье к Биллу.

– Постой, постой, малыш! – завопил Тони.

– Чего еще?

– Пузырь забыли, ишак!

– О, ну еще бы.

Билл остался сидеть и ждать с мертвой пиздой на заднем сиденье.

Тони был человеком слова. Вскоре он выбежал с банкой муски.

Они выехали на шоссе, передавая банку друг другу и отпивая из нее хорошими глотками. Стояла теплая и красивая ночь, луна, разумеется, была полной. Только не совсем ночь. Часы уже показывали 4:15 утра. Все равно хорошее время.

Они остановили машину. Еще глотнули доброго мускателя, вытянули тело и поволокли его долгим-долгим, песчаным-песчаным пляжем к морю. Потом добрались, наконец, до той его части, где песок то и дело заливало прибоем, где в песке, мокром, пористом, было полно песчаных крабиков и их норок. Там они опустили труп и приложились к банке. Время от времени избыточная волна обдавала всех троих:

Билли, Тони и мертвую Пизду.

Биллу пришлось подняться с песка, чтобы отлить, а поскольку его учили манерам девятнадцатого века, отлить он отошел на несколько шагов по пляжу. Когда друг удалился, Тони стянул простыню и посмотрел на мертвое лицо сплетении и колыхании водорослей, в соленом утреннем воздухе. Тони смотрел на это лицо, а Билл ссал у берега. Милое доброе лицо, носик чуть остренький, но очень хороший рот, и тут, когда тело ее уже начало застывать, он склонился к ней, очень нежно поцеловал ее в губы и сказал:

– Я люблю тебя, сука мертвая.

И накрыл тело простыней.

Билл стряхнул последние капли, вернулся.

– Мне еще выпить нужно.

– Давай. Я тоже глотну.

Тони сказал:

– Я ее от берега отбуксирую.

– А ты хорошо плаваешь?

– Не очень.

– А я хорошо. Я и отбуксирую.

– НЕТ! НЕТ! – заорал Тони.

– Черт побери, хватит орать!

– Я сам ее отбуксирую!

– Ладно! Ладно!