Чтение онлайн

Он не продолжал, так как кулак Робина закрыл ему рот, Корстон отступил, замолчал и поднес носовой платок к губам.

— Как вы смеете, как вы смеете? — пробормотал Робин.

Корстон смотрел на него, и в его взгляде были гнев, презрение и капля восхищения.

Он сказал, все еще прикрывая рот.

— Я знаю, как следует защищать негодяя, преступника-убийцу или честного человека, но не умею помочь безумцу. Это не в моей власти. Завтра я сделаю то, что смогу. Теперь я ухожу. Скажите, не желаете ли вы меня о чем-нибудь спросить на прощанье?

— Нет, — хрипло ответил Робин.

— Уверены? — уточнил Корстон.

На мгновение Робин заколебался, но затем твердо ответил:

— Уверен.

Корстон ушел, и Робин услыхал, как замолкли в отдалении его шаги. Он продолжал ждать Лайлу, сидя на стуле всю ночь. Когда же наступило утро, он поднялся и прижал свой горячий лоб к холодной каменной стене. Лайла не пришла. Ничто на свете не имело теперь для него никакого значения.

Спустя некоторое время Лайла решила снова появиться в свете и «пощупать почву» среди своих друзей. Результаты этих попыток испугали и разочаровали ее.

Те, которые продолжали с ней встречаться, засыпали ее вопросами и не оставляли так легко в покое, — она сделалась интересной знакомой для любителей сенсаций.

Но она была так богата, а Гревиль так влиятелен, что для нее ничего не значило потерять целый ряд знакомств. Только ее честолюбие немного страдало от этого.

— Чванные, старые глупцы, — определила она их с негодованием и ограничилась обществом любителей происшествий. Дни ей удавалось заполнить развлечениями, но ночи были ужасны. Каждую ночь она решалась, если настоящий убийца не сознается, пойти назавтра к Гревилю, рассказать ему правду и попросить его принять меры к освобождению Робина.

И каждое следующее утро, не найдя в газетах известий о нахождении истинного преступника, она задыхалась в течение нескольких минут от ужаса и откладывала признание на следующий день. Она возненавидела самое имя Робина. Если бы только они не встречались, если бы только у него хватило здравого смысла не поверить несчастному Кри, если бы она не была так слабовольна и не уступила его просьбе поехать за город в тот вечер — проклятый вечер!

Корстон обедал несколько раз у них в доме. Лайла задала ему пару вопросов, так как расспрашивать его подробно боялась. Когда-то она флиртовала с ним и ждала теперь момента, чтобы Гревиль вышел за чем-нибудь. Тогда она сможет заставить Корстона заговорить по-настоящему.

Он отвечал ей с лукавым огнем во взгляде:

— Конечно, молодой Вейн совершает благородный поступок, и это очень хорошо до поры до времени, но если он перейдет в своем упрямстве границу, то развязка будет для него ужасна.

— О, не будьте так мелодраматичны, Дезборо, — шутливо взмолилась Лайла, желая скрыть дрожь побледневших губ, — и скажите откровенно: что угрожает Робину.

— Это зависит исключительно от того, будет ли он считать некоторую нескромность хуже виселицы, — отвечал Корстон прямо, глядя на нее с улыбкой.

Они беседовали в течение нескольких минут наедине, и, услышав шаги приближающегося Гревиля, Корстон добавил торопливо:

— Если вы знаете кого-нибудь, кто может помочь Робину, посоветуйте ему или ей не колебаться. Обстоятельства складываются для него крайне неблагоприятно.

Этот разговор происходил несколько недель тому назад.

Сегодня же был последний вечер перед судом, и Гревиль пришел к ней, чтобы обсудить вопрос о ее показаниях. Лайла собиралась на званый обед и отпустила служанку, услыхав голос Гревиля.

Закат ясного вечера освещал красноватым светом большую комнату. Единственную искусственную нотку в освещении вносили электрические свечи, горевшие по обеим сторонам зеркала Лайлы. Их свет казался тусклым и бледным по сравнению с золотым сиянием, проникавшим в комнату сквозь открытые окна через опущенные шелковистые занавеси.

Лайла взглянула на него, и Гревиль заметил, как сильно заострился ее подбородок.

Он сказал заботливо:

— Боюсь, что это ужасное дело очень потрясло вас. Вы похудели за последние несколько недель.

Лайла тотчас же посмотрела в зеркало. Да, Хюго был прав — ее лицо стало почти изможденным. Она взяла баночку с румянами и подкрасила щеки.

Гревиль мрачно наблюдал за ней. Внезапно он сказал:

— Я хотел поговорить с вами по поводу завтрашнего дня. Корстон уже дал вам указания относительно ваших свидетельских показаний?

Лайла вздрогнула.

— Да, — отвечала она, медленно. — Я знаю, о чем мне нужно говорить.

— И вы дадите такие показания?

Слова эти были произнесены многозначительным тоном.

Лайла подняла глаза. Ее голос звучал резко и испуганно:

— Что вы хотите этим сказать?

Гревиль сделал легкое движение одной рукой.

— Только то, что вы хорошо подготовлены, чтобы правильно сыграть свою роль.

— Да, мне кажется. Вся эта история ужасна, мои нервы совершенно истрепаны, я себя чувствую очень слабой.

— Вероятно, Вейн чувствует себя не лучше сегодня вечером.

Краска залила бледное лицо Лайлы. Увидев это. Гревиль повернулся и ушел. Из своей гардеробной он бросил еще один взгляд на ее золотоволосую, изящную головку. Она держала в руках высокий флакон из венецианского "стекла и обрызгивала духами свои волосы и шею. При виде этого им овладел неукротимый гнев. В эту минуту ему хотелось проявить к ней жестокость, больно уязвить ее, причинить физическую боль маленьким ручкам, оправлявшим складки шифонового платья и приглаживавшим завитки золотистых волос. Он вошел в гардеробную и захлопнул за собой дверь. Взяв чистый носовой платок, приготовленный слугой, Гревиль вытер лицо и сел, тяжело вздохнув, в глубокое кресло.