Первая печать
Шрифт:
– Не понимаю, как такое могло случиться, – с горечью проговорила девушка. – Ты казался мне таким уверенным в победе, таким… сильным. Там, в Риаррене, тебя даже речные фаэ боялись. Еще ты говорил, что сумел обмануть мага из Цитадели, а они – известные хитрецы! И что же теперь, сдаешься? Позволишь себя обыграть какому-то вконец обнаглевшему дьюсу из провинциального города?!
Сама того не подозревая, Фиоре употребила верное слово – «обыграть». Теймар по-прежнему молчал, но она почувствовала исходящее от него напряжение и решила, что останавливаться нельзя. Имарис, наблюдавшая за разговором, также не сделала попытки ее остановить.
– Ты все твердил, что я не должна звать тебя печатником, – сказала она и про себя отметила, как изменилось лицо Имарис. – По мне, так все просто: маги рисуют печати – следовательно, ты и есть маг-печатник. Я же видела, как ты усмирил мост… как расправился со Стражем лестницы, кем бы он ни был на самом деле… как прошел сквозь барьер, окружающий Эйлам, и даже не заметил его… Пускай дьюс сейчас бесполезен, но твои знания и силы никуда не девались!
– Это ничего не значит, – перебил грешник. – Дьюс давал мне то, чего нет у других магов, – скорость. Даже для самой простой печати необходимо время, а вот его-то обычно и не хватает. Имарис подтвердит мои слова – уж она-то знает, как уязвимы печатники на самом деле…
– Все верно, – метресса кивнула. – Нас напрасно считают всемогущими. Меч, лук, праща или огнестрел – вот средства, позволяющие добиться победы куда легче и быстрее, чем это можно сделать с помощью печати.
– Бред какой-то… – Фиоре нахмурилась. – Почему же тогда миром правят именно печатники? Ведь никто из королей, герцогов и баронов не оспаривает власть Цитадели!
Имарис хмыкнула.
– Все дело в том, – сказала она, – что мы знаем, как выглядит печать, увидев лишь малую ее часть. Это позволяет делать выводы и предсказывать грядущие события, в том числе и любые действия королей, дикарей из пустынь Мары, лесных жителей Ар-да-Лайны и мудрецов Ки-Алиры. Если знаешь, куда попадет стрела, то нужно быть полным идиотом, чтобы заблаговременно не отойти в сторону.
– Заблаговременно… – вдруг повторил Теймар таким голосом, что обе женщины вздрогнули и дружно уставились на него. На лице ослепшего грешника появилась улыбка, которую Фиоре и не надеялась увидеть вновь. – Хм… а ведь это и впрямь может сработать…
– Эльер!
Фиоре стучала в дверь уже несколько минут, и ее совершенно точно должны были услышать обитатели дома, но никто из них не вышел, чтобы встретить гостью. Она хорошо знала привычки торговца, не изменившиеся еще с тех времен, когда Эльер и Кьяран были хорошими друзьями: перед очередным заседанием городского совета он весь день проводил у себя в кабинете, изучая бумаги и готовя ответы на вопросы, которые вечером мог ему задать Орсо.
– Эльер, я знаю, что ты дома!
Краем глаза она заметила, как дрогнула занавеска на окне в доме напротив. Слухи в Эйламе распространялись с быстротой лесного пожара: весь город уже должен был знать, что нынче утром их приютила помешанная метресса Имарис, потому как ночь они провели под открытым небом. Еще по пути к дому торговца Фиоре чувствовала на себе пристальные взгляды горожан, и для нее не стало сюрпризом, когда улицы постепенно начали пустеть. Она не удивилась, не испугалась, и лишь невольно подумала о том, что могло бы произойти в это время в нави.
Вероятно, Черная хозяйка перевернула большие песочные часы.
Когда песок закончится – наступит конец игры…
– Эльер, коготь Спящего тебе в душу! Я просто хочу сказать кое-что очень важное и даже не собираюсь переступать порог твоего дома! Ты что, струсил?
Дверь распахнулась. Торговец смерил Фиоре сердитым взглядом и произнес, не скрывая раздражения:
– Уж если ты не знаешь, что я вовсе не трус…
– Я сужу о смелости по делам, – перебила девушка. – Может, пустишь внутрь?
Вздохнув, он отступил, пропуская ее в дом.
«Кьяран, вам надо уходить из города. Ты можешь не знать, что происходит в Эйламе, но уж мне-то известны все подробности. Еще день-другой, и будет поздно! Уходите сегодня же!»
«Но почему?! Я не понимаю, Эльер!»
«И не поймешь никогда, потому что ты добрее всех эйламцев вместе взятых… Ну о чем, о чем ты думал, когда брал ее в свой дом? Ведь было сразу ясно, что она странная!»
«Она обыкновенная».
«Нет, и ты это прекрасно знаешь! Мы теряем время! Уходи, прошу тебя!..»
– Всего два дня прошло, а твой друг уже успел перевернуть город вверх дном, – сказал Эльер. – Ни к чему хорошему это не привело.
Фиоре вдруг почувствовала себя очень неуютно, как будто потолок прихожей стал опускаться, желая раздавить ее, убить, уничтожить. Домашний дьюс был осведомлен о происходящем не хуже, а то и лучше хозяина, и он желал, чтобы она поскорее ушла.
Как назло, все правильные слова куда-то исчезли…
– Ты в него поверил, разве нет?
– Я ждал результата! – с неожиданной яростью ответил Эльер. – Я думал, у него есть план действий, раз уж с природой сонной болезни все было ясно с самого начала. А что он сделал? Бродил по нави, пока не разозлил Черную хозяйку! Город кипит, как переполненный котел… – Он замолчал, перевел дух. – Зачем ты пришла?
Фиоре объяснила. Пересказывать слова Теймара оказалось непросто – она то и дело сбивалась, путалась, – но еще труднее было не смотреть на Эльера. Фиоре знала, что если на его лице появится хоть тень неодобрения, ей не хватит сил договорить до конца.
– Повтори, – попросил торговец, когда молчание стало тягостным для обоих.
Она послушалась.
– А почему он так уверен, что Черная хозяйка – человек? – Голос Эльера изменился, в нем уже не было прежней неприязни, но пока что оставалась настороженность. – Я хочу сказать, мы ведь считали ее дьюсом…
– Да кто мы такие, чтобы мнить себя знатоками дьюсов? – со вздохом проговорила Фиоре. – Мне самой становится тревожно при одной лишь мысли о том, что где-то в Эйламе прячется столь злая душа. Но все дело в том, что Теймар видел ее совсем близко – он говорит, под маской живые глаза. Настоящие. Она человек, Эльер.