Первая
Шрифт:
— Ты слишком наглая, Ками.
— С тобой по-другому не получается. — Её веки приподнялись. — Если ты заведёшь любовницу…
Ноготки впились в плечо. Я зашипел. Красиво. Чтоб её?! Да, красиво.
Я схватил её руку и припечатал к постели. Поймал вторую. Камила лежала подо мной, чёрные волосы рассыпались по бледно-голубому белью, а отдельные прядки змеями разбегались в стороны. Я брал её неспешно, получая от этого удовольствие, сродни мазохистскому. Её грудь приподнималась и опускалась, дыхание вырывалось из приоткрытых губ.
Наш брак ничего не значит, и всё же она — первая.
Камила
С каждым проникновением боль отступала, а я хотела быть к нему ближе, хотя куда уже?
— Ярослав, — прошептала, ловя его губы.
Он поцеловал меня и стал двигаться быстрее. Хотела дотронуться и не могла — он приковал мои руки своими и не отпускал, доказывая, что главный — он. Но его желание говорило само — он хотел меня.
Я облизнула губы, и в глазах его вспыхнул огонь. Яр резко вошёл и остановился на секунду, подался назад и опять взял меня до упора. И ещё раз. От чувств я задыхалась, захлёбывалась мучительным удовольствием и чуточку боялась, что делаю всё не то и не так.
Внезапно Яр отстранился. Взял меня за руку и потянул на себя. Сел, оперевшись о подушки. И посадил меня сверху. Накрыв груди ладонями, сжал. Собственный стон показался мне чужим. Лёгкая боль и ощущение, что я наполнена им до предела. Нет, не ощущение — так оно и есть — он занял пустующее место в моём сердце.
— Я люблю тебя, Ярослав, — прошептала, запустив пальцы в его волосы. — Я… М-м-м…
Я больше не могла думать, остались только ощущения и эхо моих собственных слов в сердце.
— Только попробуй ещё хоть раз сказать, что я тебе не жена, — шепнула я, не понимая, говорю это вслух или это хаотичные мысли.
Ярослав брал меня всё быстрее и быстрее, пока голова у меня не пошла кругом, а дыхание не сбилось. Его плечи были каменными и влажными, я тоже была влажной. Волосы липли к вискам и лбу, во рту пересохло, и я шептала его имя одними губами.
— Яр, Ярослав… Пожалуйста… Пожалуйста…
Ярослав
Я обхватил её и прижал к груди. Ткнулся носом ей в шею.
— Прости, девочка, — просипел и кончил, вдыхая запах её кожи.
Оглушённый, стискивал зубы.
— Ками… — лизнул её и вдохнул снова.
Собрал в кулак волосы, провёл по её гибкой спине.
Камила упала мне на грудь. Её сердце часто колотилось, волосы укрывали меня тонким шёлковым палантином.
— Яр, — позвала она.
— М-м?
— Я тебя…
— Я слышал.
Я пересадил её на постель рядом с собой. Посмотрел на неё. Зараза! Какая там ромашка, какая хранительница храма?! Если она и цветок, то опасный, как мак и такой же красивый.
Встав, я поднял с пола джинсы. Камила подползла ближе к краю постели и, протянув руку, резко выдернула их. Я посмотрел на неё и заметил на простыне рядом алое пятно.
— Для тебя это ничего не значит?
— Давай мы не будем об этом говорить.
Выдернул у неё джинсы и наткнулся на пылающий гневом взгляд. Она и не думала прикрываться. Я против воли посмотрел на её грудь и бёдра. На них тоже остались пятна.
— Иди в душ, Ками.
— А ты куда пойдёшь?
Издали раздался странный звук. Камила тоже услышала и напряглась. Детский плач становился сильнее с каждой секундой и давил на уши. Камила всё смотрела на меня, не отводя глаз. Потом резко подскочила, схватила платье и надела на голое тело. Секунды не прошло, как дверь хлопнула с тем же гневом, что был в её глазах.
— Вот же… — я рубанул ладонью воздух.
Взгляд упал на белую тряпку на полу. Поднял — это были трусики Камилы. Они болтались на пальцах, подобно поникшему белому флагу, но кто выкинул его, сказать было трудно. Я сжал их в кулаке и закрыл глаза. Снова она — волосы на голубой простыне, светлая кожа, приоткрытые губы, и тихое «Я тебя люблю».
Глава 12
Камила
Помешивая кашу, я прислушивалась. Машина Яра стояла во дворе, но самого его я не видела всё утро. И этой… Лины тоже. Низ живота ныл, не давая забыть о вечере. Да и какой там забывать!
— Всё, сейчас будем завтракать, — сказала я, выключив плиту, и повернулась к Магдалене, но наткнулась взглядом на Ангелину.
Та стояла около холодильника и наблюдала за мной.
— Где Магдалена? — спросила я натянуто, не увидев девочку.
— Только что вышла, — махнула она в коридор.
В ту же секунду Магдалена прибежала обратно.
— Почему ты не сказала, что ушла? — спросила я с лёгким раздражением, в котором она была совсем не виновата.
— Я не ушла. Я пришла.
Ангелина улыбнулась.
— Забавная.
— Она не обезьянка, чтобы быть забавной, — отрезала я и положила кашу в розовую детскую тарелочку. — Магдалена, садись за стол. Надо только подождать, пока остынет, а то очень горячая. Будешь бутерброд с курочкой?
Магдалена мотнула головой.
— А с сыром?
— С сыром буду.
Кто бы сомневался. Я уже стала смиряться, что заставить её съесть что-либо мясное невозможно.
Игнорируя Лину, я сделала бутерброд Магдалене и положила рядом с кашей. Где Яр? Где он ночь провёл? Сама я, забежав к себе, закрыла дверь, словно за мной черти гнались, и простояла так, наверное, минут пять. Больше всего хотелось, чтобы он пошёл за мной, как в каком-нибудь фильме открыл мой шкаф, сгрёб в охапку вещи, меня, забрал в свою спальню и сказал, что теперь это и моя комната. Разумеется, ничего такого не случилось ни вечером, ни утром. За спиной хлопнула дверца холодильника.
— У тебя талант, — сказала Лина, поставив на стол бутылку с молоком, и взглядом показала на Магдалену. — Она же не твоя дочь?
— Какая тебе разница?
— Да так… Ярослав попросил меня позаниматься с ней. И с тобой.
Я резко повернулась к ней.
— Чем позаниматься?
— Основами этикета. — Она ушла к шкафчикам, взяла стакан и вернулась. — Можно мне тоже бутерброд с сыром и кашу? Могу за это помыть посуду.
Я посмотрела на её холёные руки и ногти. С шумом поставила на стол ещё одну тарелку и отдала Лине кастрюлю. Всё равно сварила больше, чем надо.