Чтение онлайн

«Ты всё ещё терпишь?» — усмехалось оно коварными покалываниями.

«Да», — откликался он ему.

«И видишь в этом смысл?»

Мальчик не видел в этом уже никакого смысла, но всё же возражал.

«Я хочу стать взрослым».

«Для чего?»

«Взрослым надо стать, потому что на детях проклятие. Оставшийся ребёнком погибнет в хаосе».

«Гнусная ложь. Тебе говорит это мама?»

«Да».

«Она врёт».

«Мама не может врать!»

«Может. Ведь ты же знаешь, что твои волосы совсем не растут, а она твердит тебе о мужественной щетине…»

«Они всё равно растут…»

«Нет, мальчик мой, нет. У тебя они не растут».

«Чем я хуже других?»

«Может быть мама не говорила тебе, но не все мальчики могут стать мужчинами».

«Да, я знаю. Те, кто не выдержит…»

«Нет-нет. Даже из тех, кто выдержит, многие не станут».

«Я не верю в это».

«А знаешь почему? Не потому, что у них не хватит силы воли, не поэтому… Просто-напросто у них не растут на лице волосы».

«У меня растут!»

«А вот и нет. Ты не видел их».

«Я их чувствую».

«Ты обманываешь себя. Тебе просто всё это кажется. Тебе даже руки связали, чтобы ты не мог на ощупь определить, что на лице ничего нет».

«Руки мне связали, чтобы я не испортил всё а минуту слабости».

«Увы, если бы это было так…Всё дело в надежде — согласись, без неё жить тяжело. Твоя мама просто подарила тебе надежду до того, как ты погибнешь в пучине хаоса».

«Хаос, значит, всё же есть».

«Есть, но лишь для тех, кто останется ребёнком в мире взрослых. В этом жестоком, уродливом мире, опустошающем тело и душу. Где же выход, спросишь ты?.. Он в мире детства! Слыхал про такой когда-нибудь?»

«Он существует?»

«Конечно! Это мир, где живут лишь дети. И они не взрослеют, потому что это противоестественно — взрослеть. Он чист, светел и прекрасен. Его наполняют доброта и любовь. Там вечная весна, вечное благоухание и счастье. Хочешь туда?»

«Ты уведёшь меня?..»

«О, да. Я знаю туда дорогу. Лишь там ты найдёшь покой».

«Я хочу туда!»

Мальчик дёргал ручонками, упирался ногами в спинку кровати, тряс головой и рвался, рвался из верёвок, опутавших его по всему телу. Казалось, ещё усилие — и он освободится. Желание уже благоухало в прекрасной стране детства и тело стремилось за ним, но… путы были сильнее. Измождённый, он сдавался и, рыдая горючими слезами, замирал на своей ненавистной кроватке.

Сквозь плотные шторы пробивался робкий дымок света — наступило утро. Дверь тихонько отворилась и босоногая девочка на цыпочках подкралась к кровати. Взгляд её был шаловлив, а движения бесшумны.

— Ууу! — крикнула она звонким голосом, для пущей острастки схватив мальчика за плечи. — Просыпайся, засоня!

Мальчик нехотя открыл глаза. Веки были тяжелы и сухи.

— Я и не спал, — хрипло ответил он. Прокашлялся тут же.

— А давно проснулся? — она уселась на краешек, с ним рядом.

— Я вообще не спал.

— Всю ночь?

— Всю ночь.

Она недоверчиво на него покосилась.

— Ну нет, всю ночь нельзя не спать.

— Я не спал.

— Вот так всё время лежал?

— Угу.

Они помолчали. Девочка встала, подошла к окну и, потянув за шнурок, отодвинула штору. Комнату залил свет, солнце, и стены были плотны сейчас.

— Я знаю почему так — сказала она, вернувшись. — Тебя мучили кошмары.

И кротко взглянула на него. Он не ответил на её взгляд встречной дозой кротости — был также вял и равнодушен. Она отвела глаза.

— Ты молодец! — продолжила затем, — ты держишься. Я бы так не смогла.

— Вам легче, — подал он голос. — Вам не нужно мучиться, пытаясь стать взрослым.

— Но ведь мы и не становимся взрослыми.

— Да и надо ли?..

— Все мальчики должны стать мужчинами. С теми, кто не станет, даже страшно представить, что произойдёт.

— Почему же девочки не должны взрослеть?

— Мы становимся мамами… хозяйками дома — но остаёмся такими же… Так всё устроено.

— Жестоко устроено.

В дверях показалась мама.

— Ага, разбудила уже брата!

— А он и так не спал, — отозвалась девочка, соскакивая с кровати.

— Опять… — мама уселась на её место. Потрогала сыну лоб, а ещё погладила по голове. Прикосновения её были ласковы и целебны — они снимали усталость.

— Ну как сегодня?

Он лишь отвёл глаза.

Касания маминых рук сделались трепетнее.

— Ну, нечего, нечего… И эта ночь прошла. Так они все и пройдут.

Если б она продлила эту жалость хоть на секунду — он бы заревел. Но она встала, засуетилась, послала дочь за водой, и лишь горький ком подкатил к горлу. Мама дала ему утку, а затем, когда сестра принесла воду, умыла и причесала. За завтраком она сходила сама и забавно шутила, кормя его из ложечки. Сестрёнка вертелась рядом и тоже добавляла положительных эмоций. Всё было очень по-семейному и он повеселел немного.

Первая половина дня вообще получилась неплохой. Мама с сестрой вовсю, как могли, развлекали его, что им в общем-то удавалось. Мальчик знал, что всё это делалось ради него и, понимая, что за этой безалаберной радостью скрывалось и нечто печальное, придавая ей оттенки неестественной вычурности, был всё же рад радости своих родных и улыбался им, чтобы не обидеть.

После обеда мама читала вслух книгу. Книга была интересной, но слушая её, мальчик почему-то грустнел. Когда же солнце стало клониться к вечеру, грусть усилилась. С наступлением сумерек она превратилась во что-то колючее, тяжёлое, гадкое, чему и слово-то подобрать было сложно. Перед сном мама поговорила с сыном, как делала всегда. Взбодрила его, как могла. Он вроде бы всё понимал. То, что всё это очень серьёзно и что от него требовалась в эти дни недюжая стойкость; он был достаточно крепок, чтобы выдержать все мучения — так по крайней мере казалось ей, так она успокаивала себя — но отправляясь спать, она в очередной раз ощутила сердечную боль, которая не покидала её всё это время. Время взросления её сына.

Эту ночь он выдержал. А вот следующая оказалась роковой. Утром они обнаружили его в состоянии, близком к гибельному. Мальчик едва дышал, заплаканные глаза были бездонны от невыносимой скорби и лишь глухие стоны, да какие-то страшные вскрикивания исходили из его гортани. Он долго не мог произнести ни слова, а когда всё-таки произнёс, слова его были такими:

— Мама, я больше не могу!

— Что ты, что ты, — попыталась было она возразить, но в ответ мальчик взорвался.

— Я не могу больше!!! — завопил он в истерике и тело его забилось в конвульсиях. — Не могу больше!!!