Чтение онлайн

Другие так и не заговорили, но кольцо местных быстро рассосалось, когда селянин закончил говорить. Люди дали нам дорогу, вдогонку указав, что таверна будет за поворотом направо.

— А нас тут лучше встречают, да, Аврон, — я толкнул локтем друга, но тот опять что-то пробурчал в ответ. Я, заинтересованный видами новой деревни, почти не слушал его и не обратил внимания на то.

А в Ничках было, на что посмотреть. Похоже, что здесь дома если и подвергались разорению, то довольно давно. Люди успели отстроиться, успели вернуть приятный облик своим домам.

Некоторые срубы даже были покрыты тесом, а не соломой. Другие — чем-то наподобие черепицы, только из ровных обрезков дощечек. Выглядело все свежим, максимум — пару лет как отстроенным.

— И не скажешь, что прошлым летом Нички сгорели наполовину, — добавил Конральд. — Я же говорю, люди как тараканы. Вон там, — он указал вперед, где за рядом домов сразу же начиналась трава. Поля зеленели чуть дальше. — Упал тапок войны и прихлопнул половину деревни. Так видишь, отстроились немного по-другому. Даже улица центральная шла под другим углом. Не как сейчас, а во-о-от так, — он изогнул руку, витиевато показав направление старой улицы.

— Я думал, что деревня не менялась уже много лет. Это же Нички, ты сам говорил!

— Так название придумали давно. Что же теперь, менять его, потому что противник сжег половину поселения? Забавный ты, Бавлер, — Конральд покачал головой.

Мы встали посреди деревни. Влево и вправо уходила широкая улица. Ребятишки, которые остались нас преследовать, разбежались в разные стороны, как только мы остановились.

Я обратил внимание, что здесь много живности, есть лошади и повозки, тележки и многое другое. С Ничками вполне можно было бы торговать, в отличие от Бережка.

Внезапно большое население деревни давало больше возможностей. Но сперва — дела. Фактические дела. Это не какие-то там Вилларибо и Виллабаджо… черт, откуда же эти названия у меня в голове!

— Комары? — участливо спросил Конральд, заметив, что я дернулся.

— Нет, просто странные мысли. Не понимаю, откуда это все у меня в голове.

— Когда я впервые на войну попал, чего только не передумал. У тебя все проще. Только не переживай особо. Все болезни от нервов. А лучшее средство от нервов — здесь, — и он указал рукой на таверну, которая расположилась на подобии площади почти в самом центре деревни Нички.

Место, в котором можно было продать или купить информацию, а не только выпивку, внушало доверие массивными вертикальными столбами в углах строения. Это были не столько опоры, сколько определенный статус. Мощь, прочность.

Не подгнившие венцы, не почерневшее и потрескавшееся волокно, из которого, стоит на него нажать пальцем, либо выступала влага, либо вылезал какой-нибудь жук-древоточец, вредно попискивал, что его потревожили, и тут же уползал обратно.

Красивые, волокнистые, с жесткими, но редкими сучками, толщиной почти в два обхвата бревна — я засмотрелся на них и не заметил, как Конральд и Аврон уже вошли внутрь.

— Ты чего застрял? — высунулся наемник.

А я продолжал смотреть, потому что таверна была со вторым этажом, а на нем — роскошный по местным меркам балкон, который на первом этаже служил навесом. А сложная крыша обеспечивала защиту от дождя и снега, чтобы гости не мокли, если решили вдруг подышать свежим воздухом.

Финишной чертой стал дощатый настил. После этого я покорился окончательно, и таверна деревни Нички стала для меня чем-то вроде местной достопримечательности.

— Здрасьте, — я кивнул, войдя внутрь. Конральд и Аврон уже стояли внутри. Наемник указал на столик в углу. — А почему так тихо? Вы не поздоровались?

— Здесь всегда так, — трактирщик выскочил из-за стойки, накинул на плечо желтоватое полотенце, которым только что закончил вытирать кружку. — Проходите, местные просто побаиваются незнакомых лиц. Может, желаете чего-нибудь сразу?

Долгое путешествие не могло не сказаться на мне — стоило трактирщику предложить нам еды, как живот тут же требовательно заурчал.

— Супа, три порции, — скомандовал Конральд. — И пива.

— Пива нет, — трактирщик скорчил извиняющуюся физиономию. — Есть остатки браги. Пиво привезут только послезавтра.

— Если холодная — тащи брагу!

— Три?

— Три. И, думаю, две воды для разбавки.

Мы заняли угловой круглый столик. Конральд уселся, закинув ноги на свободный, четвертый стул, и начал обозревать зал, высматривая знакомые и незнакомые лица. Но ничего не сказал и тут же уставился в крышку стола. Деревянную, выполненную из плотно подогнанных друг к другу досок, тщательно выскобленных не только рубанком, но и ножами, а потом и щетками, которыми отчищали всевозможные бытовые остатки.

Пока мы ждали еду, я постарался рассмотреть таверну получше. В зале были высокие потолки. Действительно высокие, потому что с них свисали еще и большие люстры — целых две — с десятком свеч в каждой, чтобы освещать центральный зал. Были и круглые колонны — обструганные бревна, к которым тоже крепились свечи, но чуть ниже. Обязательно на металлических опорах, чтобы попрочнее. И на безопасном расстоянии от самой колонны.

А в пространстве между колоннами размещались столики самых разных форм и размеров. Были на одной ножке, на трех и на четырех, круглые и квадратные, овальные и прямоугольные. И все разного цвета, точно делались один год назад, а другому уже на тот момент было лет десять.

Забавно, но чем больше я вникал в этот мир, тем реже я вспоминал о прошлом. Что толку о нем вспоминать, если я все равно не могу ничего конкретного сказать, кроме строительного колледжа?

Ах да, и что мне примерно шестнадцать лет. Но если Отшельник так упростил формулы, не мог ли он ошибиться и с остальным? Например, с сообразительностью? Не то чтобы я четыре балла из десяти считал слишком унизительным показателем, но за последнее время, как мне показалось, я стал воспринимать мир вокруг себя иначе. Более вдумчиво, с каким-то планированием.