Первоочередной
Шрифт:
Свеча зажглась.
Визирь сообразил, что надо делать ноги и сделал ноги, устремившись прямо к входной двери.
– Да он же сейчас убежит! – крикнул во всё горло волшебник.
Астролябия ринулась вслед за правителем, пытаясь его схватить.
Непонятно откуда эхом послышался голос Димы:
– Серетун, какого хрена?
Глава седьмая
Сладкая невесомость тела, парящего между небом и землёй. Густые снежные хлопья, обрамляющие ресницы. Тёмное небо всё ближе. Чёрная земля всё дальше. Поток галлюциногенного сознания, упакованный в маленькую коробочку, которую почему-то назвали черепной. Бездонное молчание города. Плеск Невы тоже утих, чтобы не рассеивать внимание на мелочи. И полное ощущение свободы внутри. Не той вынужденной, когда попросту нечего терять. А всепоглощающей, когда ты с радостью потеряешь всё, что у тебя есть.
Так умирают люди?
Обманутые эйфорией голодающего мозга. Распалённые агонией собственного страдания, проросшего в настоящий экстаз. Ещё один шаг – и ничто уже не важно.
Отрешение…
Бесконечный покой…
И умиротворяющий голос внутри.
– Эй…
Как лёгкое дуновение воздуха.
– Эй…
Как пёрышко с ангельского крыла.
– Эй, я к кому взываю!
Как недовольная училка младших классов на последнем уроке.
Дима открыл глаза и чуть не получил инфаркт прямо на месте. Потому что он действительно летел на большой высоте. А внизу его поджидали острые изваяния, готовые в любой момент принять новичка в свою тесную семью.
– А-а-а, – неуверенно крикнул парень.
В этой ситуации положена более красочная реакция, но Дима был не в состоянии её обеспечить. Первый испуг сменился чувством небывалой лёгкости. Ну, тем самым, которое он вот только испытывал, думая, что спит.
– Кто здесь? – тихонько уточнил писатель.
– Что? – переспросил голос.
– Ты кто такая, спрашиваю? – Дима легко определил, что говорит с девушкой.
Не каждому это дано, а он смог.
– Не запамятовал ещё статую в склепе? – с лёгким ехидством спросила собеседница.
– Какую? Без головы, что ли? – парень больше любил лежать на боку и всячески пытался на него повернуться, но всё равно оставался спиной вниз, как ни пыжился.
– Не запамятовал, – довольно протянула кто-то там в голове.
– Верни меня на землю, – спокойно попросил Дима.
Он уже понял, что за неведомая сила избавила его от гравитации. Только вот зачем эта показуха – неизвестно.
– А волшебное слово, голубчик?
– Пожалуйста, – писатель поморщился. – Что за мода у вас такая?
– Не мода, а ритуал.
Теперь Дима видел источник этих реплик. Внизу, у самого склепа, стояла тёмная фигура в платье и держала сложенный зонтик. Лицо закрывала вуаль, так что рассмотреть его не представлялось возможным.
Ноги коснулись почвы, стало чуть нормальнее.
Хотя то, что сейчас творится, нормальным не назовёшь.
– Ну здравствуй, юноша, – силуэт подошёл чуть ближе.
Если точнее – подплыл.
Дима остался на месте, даже не дёрнулся. Ну да, это призрак. Вон, даже слегка просвечивает. Но вполне дружелюбный, чего бояться. При желании эта леди могла бы сотворить с ним что угодно. Однако, не сотворила же. Что заранее делало беседу более продуктивной.
– Давно ты здесь прохлаждаешься? – писатель переборщил с бравадой и, сам это почувствовав, мгновенно устыдился.
– Подлинное число не сообщу, – девушка оглянулась на склеп. – Ещё до отмены барщины меня смерть забрала. Холера проклятущая.
– Мне жаль, – искренне ответил Дима.
– Да уж нечего жалеть, – девушка будто бы улыбнулась под своей вуалью. – Судьба всех отыщет в положенный час. Фатум. Так что, голубчик, memento mori и не перечь законам мироздания.
– Но я же твоей милостью сейчас летал.
– Ах, оставь. Это иное, – собеседница картинно дотронулась до лба. – Ежели бы я не подняла тебя к небесам, так бы ты и ушёл домой. Ведь ничегошеньки вокруг не видишь. А поговорить нам требуется.
– Кем требуется?
Девушка указала пальцем в небо и тут же поднесла его к губам.
– Что, Самим? – Дима опасливо поёжился.
– Больно мы ему нужны, – собеседница махнула рукой. – Автором, Димитрий. Кем же ещё?
– Объяснитесь!
Писатель невольно перенял чудаковатую манеру говорить образца первой половины девятнадцатого века. Прям Евгений Онегин нашёлся. Не хватает только Ленского и двух пушек, ей-богу.
– Извольте прогуляться с барышней, друг мой, – собеседница кокетливо распахнула зонтик и отправилась вглубь Новодевичьего кладбища прямо по бездорожью.
– А если меня кто-нибудь того… кокнет? – Дима стоял на месте.
– Ты бы не сунулся сюда поздней ночью, голубчик, коли боялся бы по правде, – девушка, приблизившись, сделала вид, что хочет подёргать писателя за щёчку, но в последний момент развернулась и пошла вперёд.
– Так тебя подослал… автор?
Почему-то парень действительно не боялся. Внутри крепла уверенность, что сейчас он под надёжной защитой. А если рядом и окажется какой-нибудь случайный бродяга, то максимум, что до него донесётся, – шум ветра. “Наверное, почудилось”, – скажет проходимец и пойдёт околицей, больше никого не тревожа этой ночью.
– Не таким уж и глупым он тебя сотворил. Скоро ты додумался, голубчик.
– Но почему он не явился собственной персоной? Зачем эта сверхъестественная хрень? – Дима понял, что перегибает, и быстро добавил: – Только не принимай на свой счёт. Ты милая. Хоть и призрак.
Ночное кладбище перестало казаться мрачным. Теперь оно больше походило на парк. Очень тихий и уютный, где время останавливает свой бег, позволяя очнуться от извечного морока рутины. Здесь вообще никому не важно, сколько прошло часов, дней. Даже столетий. Все равны.