Чтение онлайн

– Может быть, рассказать молодому охотнику предание?

– Какое предание, Бурый Лис? – Режущий Бивень, наконец, отзывается. Предание он готов слушать. Только бы не говорить. Не отвечать.

Но старейшина как раз хочет другого:

– Пускай Режущий Бивень подскажет, о чём его грусть. И тогда Бурый Лис расскажет предание.

«Что подсказывать?» – хочет спросить Режущий Бивень, но вместо этого вдруг проговаривается, помимо воли:

– Разве всегда были оргии?!

Бурый Лис будто бы улыбается. Глаза совсем молодые, – замечает Режущий Бивень, – даже искорки светятся. А седые волосы, седая борода – это как маска, как знак старейшины. Не будет этот наказывать. Поймёт.

– Всегда были оргии, Режущий Бивень. Потому что люди живут по-другому, чем львы или медведи. Львы дерутся из-за своих женщин и медведи дерутся, а людям нельзя. Потому и нужны оргии. Чтобы выпустить силу, которая заставляет драться львов и медведей.

Бурый Лис замолчал. Режущий Бивень тоже молчит. Это он уже слышал. И не верит. Почему нельзя переменить обычай? Почему?.. Бурый Лис глядит пристально, прямо в глаза; Режущий Бивень не может выдержать этого взгляда и уворачивается. Не сказать ему вслух про перемены, не вымолвить этого слова. Да и кто послушает его?..

– Так Режущий Бивень хочет перемен? – Режущий Бивень вздрагивает от вопроса, старейшина разгадал его мысли, не зря так пристально смотрел в глаза. Разгадал! И теперь ничего не остаётся, как только признаться:

– Да, хочет.

Старейшина усмехается в бороду:

– Вся молодёжь хочет. Вся молодёжь такова. У людей, у зверей – все молодые хотят перемен. Потому что тело крепчает раньше, чем дух. И торопится стать вождём. Только тщетно торопится.

Режущий Бивень недоверчиво покачивает головой и еле заметно поводит плечами. Для себя еле заметно, но не для старейшины, не для Бурого Лиса. Этот зоркий, всамделишный лис. Зоркий и хитрый. Прищурился, прячет усмешку в уголках глаз. Режущий Бивень раздражается и уже откровенно, сознательно, качает головой.

– Не верит Режущий Бивень. Плоть Режущего Бивня не верит, – улыбается старейшина. – Тогда настала пора рассказать обещанное предание.

Старейшина устраивается поудобнее, приподнимается, проверяет под собой, нет ли там каких палочек или, может быть, муравьёв, – но ничего там нет, и старейшина с довольным видом кивает головой. Режущий Бивень просто глядит перед собой, просто глядит, но он весь в броне, весь подобрался, потому что он знает, потому что… – ну что такое может поведать старейшина, что тот может сказать, сопоставимое с Чёрной Ивой? Ничего тот не может сказать. Ничего!

– Да, – начинает старейшина. Короткое «да», будто бы сам соглашается с Режущим Бивнем – и тому вдруг полегчало, смог выдохнуть: да, знак; да, сам соглашается. Нет сопоставимого. Нет!

– Режущий Бивень знает про мамонтов. Мирный зверь, тихий. Если не трогать его, никому не вредит.

Режущий Бивень щупает языком пустоту во рту. «Тихий мамонт» туда приложился – и нет двух зубов… Но старейшина, кажется, говорит не о том.

– Разве мамонт трогает единорогов? Или быков? Никого ведь не трогает, если кто сам не лезет.

– Так, Бурый Лис. Правильно. Если не лезут с копьём или с камнем – не трогает.

– Но однажды случилось несчастье. Режущий Бивень знает, старые мамонты ходят отдельно от стада. Но когда мамонтица готова зачать, все эти мамонты быстро сходятся к ней и жестоко дерутся.

«Ну да, – думает Режущий Бивень. – Хочет сказать, что нет оргий у мамонтов, вот и дерутся между собой. Только мамонты ведь не люди. Другие они. Другие».

Однако Бурый Лис рассказывает не о том. О несчастье. И Режущий Бивень снова вслушивается.

– Случилось несчастье. И все старые мамонты, сошедшиеся в битве, погибли. Осталась в степи одна молодёжь.

«Ну и что? – хочет возразить Режущий Бивень. – И молодой мамонт прекрасно проживёт. Даже больше высокой травы ему будет. Кто тронет его? Кто посмеет?»

– Молодые мамонты тоже сильны. И никто их не тронет, никто не посмеет, кроме, конечно, людей, с позволения духов; но люди не трогали этих мамонтов. Сами мамонты стали трогать других.

– Как, Бурый Лис? Кого «других»? Кого стали трогать мамонты? Людей? – Режущий Бивень никак не поймёт, к чему клонит старейшина. С нарушением запрета это вроде бы никак не связано, и вообще… кажется,.. кажется, зря он подумал на шамана. Ничего тот не сказал старейшине. Не выдал. Но тогда чего этот хочет от него? Не понимает Режущий Бивень. Никак не понимает.

– Молодёжь всегда требует перемен. Потому что тело крепчает раньше, чем просыпается дух. Молодёжь требует перемен, а старики блюдут запреты. Чтобы всё оставалось как было. У мамонтов не стало стариков, и начались перемены. Молодых мамонтов обуяла гордыня. Они поняли, что теперь самые сильные во всей степи, и им не терпелось показать остальным свою силу и удаль. Они стали задирать всех подряд: единорогов, быков, лосей. Как старые мамонты вызывают друг друга на бой из-за спелой мамонтицы, так молодые мамонты из озорства стали вызывать на бой единорогов. И убивали тех.

Режущий Бивень удивлён:

– Как, старейшина, разве так было? Разве так может быть?

– Да, так было, Режущий Бивень. Предки сохранили об этом предание и передали нам. Даже есть место близ гор, где разбросаны кости тех мамонтов и их жертв. Люди видели, как молодые мамонты убивали единорогов, и дивились. Сначала они подбирали мясо и не очень печалились. Но потом в степи начался ужас вместо перемен.

– Какой такой ужас, Бурый Лис?.. Разве дармовое мясо это ужас?

– Убийства есть ужас. Убийства, убийства, убийства. Молодые мамонты вызывали на бой единорогов, но отвечали им только самые старые и сильные, которые не могли понять задравшихся юнцов и защищали честь своего племени. Остальные убегали. Так мамонты перебили всех старых единорогов, у тех осталась одна молодёжь – и этой молодёжи тоже захотелось перемен. Эти стали вызывать на бой быков и вскоре перебили всех старых быков, которые не удирали. Тогда молодые быки напали на оленей, и вся степь покрылась смрадом. Повсюду валялись гниющие трупы, и некому было их подбирать. Те, кто остались, те все заболели, потому что степь не могла вытерпеть такого бесстыдства, духи рассерчали, начался мор. Все умирали, один за другим. И звери, и люди, и птицы. И даже черви в земле. Казалось, конец пришёл этому миру. И всё из-за того, что молодые мамонты хотели перемен. Как их сейчас хочет Режущий Бивень. Как хочет вся молодёжь. Не ведают, чего хотят. Ведь если изгнать сейчас стариков, молодёжь тут же придумает что-нибудь новое и не станет по-старому жить, забудет обычаи предков. И тогда опять случится мор. Или что-то подобное.

Бурый Лис поднимается. Он закончил своё повествование. Режущий Бивень не очень-то верит ему, не понял он этой сказки, но когда старейшина встал, Режущий Бивень из вежливости тоже встал. Бурый Лис попробовал было заглянуть ему в глаза, но он увернулся. Хватит с него Еохора. Тот вечно зрачки разглядывает.

– Режущий Бивень не верит преданию? – удивляется старейшина. – Или слишком сильно хочет перемен?.. Тогда ему надо с шаманом беседовать.

«Нет, только не это», – испуганно думает Режущий Бивень. Хватит шамана. Достаточно! Но ему нужно как-то совладать с собой, как-то успокоиться. Надо последнее слово сказать, потому что Бурый Лис сейчас уйдёт.