Первозимок
Шрифт:
– Товарищ военврач второго ранга! Отряд раненых, имеющих возможность двигаться, к эвакуации готов!
Военврач ответил как-то буднично, совсем не по-военному:
– Катя Нефедова будет сопровождать вас, не теряйте ни минуты. Сейчас каждая минута - жизнь.
Двое раненных в ноги, судя по всему командиры, сидели неподалеку, привалясь к березам, и с тоской глядели на уходящих.
– Связи нет, глушь...
– проговорил один из них.
– Хоть бы какая-нибудь часть оказалась поблизости, надо бы послать на дороги сестер, фельдшеров...
– Начхоз выходил...
– со вздохом отозвался второй.
– Вернулся ни с чем. Если идут, то боевые машины, у тех своего груза по горло...
Василий потянул Петьку за рукав:
– Идем... Увидят. Нам тут не положено...
Никем не замеченные, они стороной обошли госпиталь и опять двинулись прямиком на восток. Шли молча, будто чувствуя себя в чем-то провинившимися перед ранеными.
Когда начал накрапывать дождь, побежали, выискивая наиболее развесистое и ветвистое дерево. Но вскоре, как по команде, остановились.
Дорогу им преградила речка. А вдоль нее, лязгая на колдобинах всеми своими болтами, ползла старенькая полуторка.
Мальчишки, не сговариваясь, бросились к машине.
– Дяденька красноармеец!
Тот остановился, выглянул из кабины и спросил почти обрадованно, как будто не он их, а они его могли выручить в чем-то:
– Откуда вы, сорванцы?!
– Дяденька! Вон там госпиталь в лесу! Раненые! Много раненых!
– Так я же не врач...
– Их вывезти надо! Машин нет. А ходить они не могут! И связи нет!
– вспомнил Петька.
– На этой машине, ребята, ничего не вывезешь!
– Красноармеец вздохнул.
– Она сама себя еле тянет. Хотел вот речку переехать, да боюсь: заглохнет посреди реки, и баста. А мостки тут, наверное, уже порушили. Вот какие дела!
Василий поглядел вдоль реки.
– Тут за поворотом, кажется, есть мосток...
– Ты здешний, что ли?
– Бывать приходилось...
В это время вдоль реки, полыхнув красными звездами, пронеслось почти вплотную к деревьям звено штурмовиков. Все трое обменялись радостными взглядами.
– Прыгайте в кузов!
– скомандовал красноармеец. И тут же дал газ.
От поворота, на который указывал Василий, послышались пулеметные очереди, потом один за другим несколько взрывов. А самолеты, набрав высоту, опять заходили на какую-то цель.
Василий наклонился к кабине:
– Переправу бомбят!
В противоположную от них сторону несколько фашистских грузовиков с солдатами мчались от излучины вдоль по берегу. Три пустые машины, одна из которых дымилась, торчали посреди открытого луга, не дойдя метров двухсот-двухсотпятидесяти до моста.
Один из краснозвездных штурмовиков заходил на удирающую колонну, хотя та уже влетела под укрытие леса.
Красноармеец тормознул.
– А ну, ребята, к тем машинам!
У ближайшей из них еще работал мотор. Красноармеец распахнул дверцу, одним движением выбросил на траву убитого немецкого шофера, вскочил в кабину. Машина взревела на холостых оборотах.
– Вот на этой, мальчишки, можно везти раненых!
Петька впрыгнул на подножку следом за ним и смахнул с капота осколки ветрового стекла.
Василий заглянул в кабину с противоположной стороны:
– Дяденька!
– Какой я тебе дяденька?! Я года на три-четыре старше тебя! Да форма на мне... Вот вся разница.
– Все равно!
– прокричал Василий.
– Что, если к этой еще одну подцепить?! Может, среди раненых шоферы есть!
– А у тебя варит башка!
– отозвался красноармеец и, убавив газ, выскочил из кабины.
Вместе подбежали ко второй машине. Мотор ее дымил, и два правых баллона были спущены. Красноармеец махнул рукой: безнадежно!
У третьей была пробита пулями крыша кабины, в самой кабине никого не было. Красноармеец прыгнул за руль. Что-то повернул, за что-то дернул, будто на собственной полуторке, и в ответ ровно, как будто с ленцой, заработал мотор.
– Вот эта годится!
– прокричал красноармеец и, жестом отогнав мальчишек, развернул машину, чтобы поставить за первой, исправной.
– Я и свою старушку ни за что не брошу!
Он побежал к полуторке, подогнал ее третьей в колонну.
Когда спрыгнул на землю, со стороны леса, в котором скрылись немецкие машины, опять показался краснозвездный самолет и одну за другой сбросил над речкой три бомбы. Одна из них взорвалась на том берегу, две - на стремнине около моста.
– Чего это он?!
– удивился Петька.
– Мост, значит, надо уничтожить!
– объяснил красноармеец.
– А с воздуха - не с земли, враз не попадешь! Противотанковой бы сейчас мост подорвать.
– А у вас есть, а?!
– с надеждой поинтересовался Петька.
– Ишь ты!
– Красноармеец бросился к полуторке, извлек из-под сиденья гранаты.
– Шарьте тросы, ребята! Я сейчас! А с этой штукой обращаться надо умело!
– Он присел на корточки, жгутом из тонкой проволоки связал три гранаты - одну ручкой к себе, две от себя - и, пригнувшись, побежал к реке. Мальчишки видели, как в это время самолет делал круг для повторного захода.
Приблизившись к реке, красноармеец размахнулся и швырнул гранаты на мост, упал, прижимаясь к земле.
Рвануло белое пламя, вздрогнула водная поверхность, и один из пролетов моста обрушился в речку.
Летчик снизился, прошел над мостом, потом над машинами, немного накренив самолет, и, как показалось ребятам, заметил их, махавших изо всех сил ему кепками.
– Вот так вот!
– похвалился красноармеец, закрепляя первый буксир.
– Вы, ребята, хоть руль-то крутить умеете?
– Попробуем, - отозвался Василий.