Чтение онлайн

— Ничего. Показалось…

И тут со стороны дома донесся крик господина Тарлиниса:

— Авелла!

— Папа? — отозвалась моя белокурая принцесса, даже на цыпочки привстав от старательности.

— Зайди, пожалуйста, к маме ненадолго, она тебя ждет.

Авелла сорвалась с места. Добежав до поворота тропинки, повернулась и полукрикнула-полушепнула мне:

— Подождите, пожалуйста!

Ко мне в сгущающихся сумерках приблизилась Натсэ.

— Бежим отсюда, хозяин, — процедила она сквозь зубы. — Не знаю, что вас связывает с этим Налланом, но он вас чуть взглядом на куски не порезал. И еще священнослужителям запрещено курить. Похоже было на какую-то условную фразу.

— Да что с тобой такое? — перебил я. О таких мелочах, как Наллан, я и думать забыл. Вон какой вечер прекрасный, и Авелла так мило со мной беседовала. Кроме того, нельзя же просто так взять и сбежать из дома, куда пришел в гости. Есть же правила приличия.

— Я выполняю обязанности, которые вы на меня возложили, хозяин, — сообщила Натсэ. — Обязанности раба-телохранителя. Предупреждаю об опасности. Безголовая магичка явно не в курсе, как и её мать, но против вас тут что-то готовят…

— А я уж было подумал, что ты ревнуешь, — пошутил я и пристроил ей за ухо синий цветок. Сам не знаю, почему так сделал. Показалось, что он очень пойдет к её волосам и глазам.

В ответ я ждал чего угодно. Равнодушного взгляда, презрительного фырканья, тяжкого вздоха, усмешки. Но только не того, что последовало.

Натсэ покраснела так, что её щёки разогнали тьму вокруг.

— Дурак! — выкрикнула она.

— Эй! Нельзя называть хозяина дураком, — возмутился я, не задумываясь.

— Можно, если хозяин — дурак! Дурак, дурак, дурак!

Она толкнула меня в грудь и отошла на несколько шагов. И вдруг застыла. В следующий миг рука её вспорхнула вверх и выхватила из ножен меч. У меня ёкнуло сердце. По дорожке двигались три завернутые в плащи фигуры. Еще больше их оказалось среди деревьев. Все приближались к нам, смыкая круг.

Натсэ прыгнула. Она за мгновение угадала, что произойдет. Там, где она только что стояла, земля вздыбилась, набухла высокой кочкой. Потом эта кочка раскрылась, как гигантские челюсти, и «щелкнула» ими, пытаясь поймать жертву.

Подпрыгнув, Натсэ, как и в прошлый раз, оттолкнулась от воздуха, сделала кувырок и обрушилась на ближайшего мага. Тот вскинул руку, и меч ударил, судя по скрежету, в камень. Без толку брызнули искры.

— Взять их! — раскатился по саду приказ.

Ночь наполнилась движением. Я попытался бежать, но, как и в тот раз, когда поцапался с Талли, меня по колено всосала в себя земля.

— Парень есть! — крикнули у меня над ухом и заломили руки за спину. — Печатей не видно.

— Браслеты надень, — посоветовали ему.

Уж вряд ли на меня наденут простые наручники. Скорее какие-нибудь особые, глушащие магию. Значит, вот-вот я останусь совсем беззащитным! Но я и сейчас беззащитен. Эти парни знали, на что идут, и не взяли с собой ни малейшего огонька.

Натсэ летала. Не будь я уверен в обратном, я бы жизнью поклялся, что смотрю на мага Воздуха. Вот она оттолкнулась от дерева, взлетела, повернулась, опять подпрыгнула, изогнулась, пропуская поднявшуюся снизу «стрелу» земли, упала на одного из магов, врезала ему по лицу ногой, снова порхнула. Земля тянула за ней корявые черные пальцы, вздыбливалась черными каменными стенами. Со стоном выкорчевывались деревья, падали, умирали цветы…

Очередной удар Натсэ пришелся на защиту мага. Они, кажется, умудрялись мгновенно создать вокруг руки слой камня. И вот, когда сталь высекла из камня искры, я понял, что у меня таки есть здесь союзник. Искры! Я мигом представил тысячи ярчайших искр, вихрем летающих среди магов, пронзая их насквозь, поджигая на них одежду. Плевать на маскировку. Нас уже раскрыли! Крохотное усилие, и…

За спиной как будто ветер подул. Тот парень, который уже почти было застегнул на мне наручники, вскрикнул и, перелетев через мою голову, упал на спину. Он тут же вскочил, ошалело уставился на меня. И вдруг между ним и мной кто-то появился.

Мне потребовалось дважды моргнуть, чтобы понять: это Авелла.

Девочка-пушинка подняла руку, и мага Земли подхватило порывом ветра. Он взлетел, крича, и упал с высоты двух метров.

Ветер превратился в ураган. Натсэ, опустившись, наконец, на землю, завертелась волчком, пытаясь понять, что происходит, и почему её перестали убивать.

— Да как вы смеете! — прогремел грозный женский голос, и рядом с Авеллой появилась её мать, госпожа Акади. Я и не думал, что она может так говорить. Властно, страшно. — Забыли, где находитесь, грязные кроты?

Двух магов подняло выше деревьев. Они разлетелись в разные стороны, потом с криком сшиблись и упали обратно.

— Что вы сделали с этим прекрасным садом?!

Теперь в небо взмыл огромный ком из магов. Их завертело с такой скоростью, что казалось, они слились в цельночеловеческий шар. Слились и их вопли — в один, неразделимый. Кого-то там, кажется, рвало, кто-то плакал и звал маму, но большинство просто и грязно матерились.

— Достаточно! — На дорожке появился Тарлинис. Он шел к своим дамам, громко топая и сопя.

Авелла и Акади опустили руки. Маги с визгом и стонами повалились на землю.

— Кто вам позволил встать на пути правосудия? — прорычал Тарлинис, остановившись напротив супруги. На дочь он и не взглянул.

— Правосудия? — воскликнула Акади. — Я не видела никакого правосудия. Видела лишь свору темных личностей, которые под покровом ночи напали на друга моей дочери. И видела, как ты им потворствуешь!

— Дорогая! Сколько раз я тебе говорил: не лезь в дела рода. Ты ничего не знаешь. Этот мальчишка и его рабыня на самом деле…

— Дорогой мой! — оборвала его Акади. — Даже если этот мальчишка круглыми сутками пытает и убивает младенцев, а девчонка смотрит, смеется и подает ему инструменты, мне — плевать. Моя дочь сочла возможным пригласить его в наш дом, и я буду уважать её решение. Хочешь вести дела рода — веди их за пределами территории моего клана!

— Что? — тихо спросил Тарлинис. Ему как будто в лицо плюнули.

— Не говори, что ты забыл. Мы находимся на территории, официально принадлежащей клану Воздуха. Любой, кто зайдет сюда без моего разрешения, может быть уничтожен без суда и следствия. Вели своим кротам встать на колени и благодарить меня за то, что я их всего лишь потрепала. А потом — пусть убираются вон.