Первый из рода: Страж империи

Моя лысина отражала тусклый лунный свет, который в пустыне особенно яркий, а там, вдали, среди песчаных барханов, горели тысячи костров огромной армии кочевников. Завтра они будут переходить первое ущелье и затем в глубине гор произойдет ожесточенное сражение двух армий. Доблестный пятый корпус имперской армии, в которой я нынче прохожу службу, примет неравный бой с армией кочевников. Их десятки тысяч, нас же всего лишь две тысячи, и потому шансов у нас нет, ну, почти нет…

— Командир, — тихо обратился ко мне юношеский голос из-за спины. — Мы готовы.

— В тройки, — прорычал я, обнажая верные ножи. Сегодняшняя ночь пройдет без брони и моих армейского меча и щита. Сегодня мне надо быть ловким, а в двухсоткилограммовом доспехе… — У каждой тройки чтобы был темный владеющий, для сокрытия во тьме.

— Не хватает одного темного для одного бойца, предлагаю оставить в нашем лагере… — в спешке затараторил кронпринц, мой заместитель в усеченном спецотряде под моим командованием

— Младшая со мной, — тихо прорычал я.

— Командир, я против! Со мной ей будет безопасней.

— Каждая тройка должна убить по десятку дозорных на человека из тройки, — прорычал я, перебивая заместителя. — Десять плетей за невыполнение плана каждому в тройке, младшая со мной, это приказ.

— Я понял… — донесся до меня недовольный голос кронпринца.

— Рассредоточиться по территории, ждать полуночи, и только затем снимать дозорных, — тихо проговорил я, слыша легкие шаги за собой. — Остальное дело за мной. Когда в их лагере начнется суматоха всем бежать в горы, бежать не оглядываясь, это приказ, любое неподчинение приказам будет караться смертью на месте.

Армейский пятый корпус являлся элитой, но численное преимущество не на нашей стороне. Нас просто сомнут орды кочевников, и я, как командир особого разведывательного отряда, принял решение: мы должны сделать так, чтобы у нас появился хотя бы призрачный шанс. За нашими спинами населенные земли, и каждый человек, которого заберут в рабство или же убьют, ляжет на наши плечи. Да, через две недели подойдут войска и кочевников изгонят обратно в пустоши, но кочевники уже успеют собрать трофеи. А про смерть я не шутил, готовность исполнить наказание я уже продемонстрировал своему отряду, когда переломал кости пятерым потомкам императора, в том числе и кронпринцу, не насмерть, конечно, но они это надолго запомнят. Император также пошел мне на встречу, лишь велел в случае чего оставить одного из них в живых, более ему не требовалось. Какие времена, такие и нравы.

— Командир Рык, — прозвучал детский девичий голос позади и я развернулся.

Девочка был облачена в пластинчатые доспехи высшего класса, черная броня из дорогой стали, лучшие символисты империи гравировали эту броню. Даже мой наставник вместе со мной приложили руки к некоторым темным символам брони принцессы. Шлем и даже тканевая повязка на лицо были покрыты символами, перчатки, сапоги и их подошва также были защищены. Интересно, портянки и нижнее белье также имеют несколько сотен защитных знаков?

Ни у единого отпрыска императорской семьи не было такой защиты, но все равно, зачем ее сюда послали? Она совсем ребенок, даже сейчас неуверенно держит свое маленькое копье в хрупких руках, а ее лук за спиной выглядит словно игрушка. Только вот стрелы не по размеру велики.

— Ты готова? Мы будем с тобой в авангарде, — тихо проговорил я. — На острие атаке.

— Воин императора всегда готов! — тихо, но гордо проговорила девочка. — Как убивать, так и умирать во славу императора!

Я уставился на неё, гордо стоящую передо мной и дышащую мне в пупок девчонку, которой точно нет места в армии. Но она не врала, она действительно готова к смерти, кровь не обманешь, ну ничего, сейчас ты узнаешь, что такое рубка.

— За мной, — устало рыкнул я и устремился к тысячам костров на горизонте,

Песок та же земля, и он меня любит, потому я ступал бесшумно, словно сёрфер плывя по барханам в лунном свете. На мгновение мне даже захотелось полюбоваться красотой этой ночи, но я знал, что ждет меня впереди. И я был к этому готов, но вот она…

Я несся вперед на полной крейсерской скорости, комфортной мне, но не доступной многим, даже стихийникам, которым земля как родная. Девочка же, на удивление, не отставала, упорно следуя за мной. Так мы пролетели первые тысячу шагов, затем вторую, третью, я уже начал ускоряться, нащупывая свой предел, но вот принцесса начала сдавать, а я достиг первой линии охраны.

Владеющий тьмой был очерчен полупрозрачным маревом, он шел по песку не таясь, он не верил, что кто-то сможет его увидеть или сокрыться поблизости. Сильный одаренный, но не достаточно, не мой уровень.

— Тьма, земля, — прошептал я и метнул свой нож в голову темного.

Земля не дала мне произвести много шума, тьма же сокрыла от глаз, что сыграло злую шутку с одарённым тьмой, что пал под моими ногами.

Песок забрал в свое нутро еще живое тело одаренного тьмой, а кинжал радостно вернулся в мою руку. Он заждался крови, ему вторил его брат, неистово вибрируя и томясь в ожидании момента, когда и он отопьет крови врага. И еще он жутко возмущался от того, что его брат был первым. Да, я начал понимать их, осталось только начать говорить со своими ножами. Сумашествие, но я не зарекался.

— Взор силы, — актировал я символ и продолжил искать опасных дозорных.

С этим Темным, которого я убил, отпрыски императорской семьи могли и не справиться, и потому следует продолжить искать тех, кто мог бы быть опасным.

— Небо, — донесся до меня шепот девчонки, и я упал на землю.

Как же меня это достало! Я распластался на песке, словно испуганный зверь — воздушники пролетели в пятнадцати метрах от нас над землей. И, казалось бы, я не мог не заметить их, но перекосы во мне вновь играли злую шутку, словно издеваясь иногда давая Воздуху, как более сильной стихии, некоторые поблажки. Развитый дар и близость к стихии земли влекли за собой не только плюсы, но и минусы. Воздушники мое слабое место, а благословление воздуха очень влияло на мой дар огня. И я не знаю, как помириться с этой стихией.

— Высоковато, — прошипел я, понимая, что бой по правилам воздушников будет слишком громким. — Лея, твой лук, — протянул я руку и крошечные ручонки вручили мне маленький, искусно сделанный металлический лук и колчан стрел.

— Белые на воздушников хороши, — прошептала Лея, последняя и самая младшая дочь императора.

Я взял белую стрелу и натянул тетиву, сперва лук был податлив, но подходя к пределу даже в моих руках этот маленький лук начал сопротивляться. Мои руки взбугрились, вены стали шире, и я пустил четыре стрелы, одну за другой, в лунное небо. Четыре тела упало на песок и тут же погрузились внутрь песка вместе с кровью. Через мгновение на песке не осталось и следа.