Чтение онлайн

— Очень! — Ну что поделать, если я их действительно люблю. К тому же, директор, похоже, так привык к тому, что все от них отказываются, что совсем забыл пропитать их веритосериумом. Ням! Вкусно-то как!

— Я рад, что наши вкусы в это совпадают. — А уж я-то как рад! Вкусно ведь. Правда... к следующему посещению стоит озаботиться антидотом к Зелью Истины.

— Я — тоже, профессор Дамблдор.

— Гарри, расскажи, пожалуйста, что случилось на квиддиче.

— Я... я серьезно готовился к первому в моей жизни матчу...

— И?

— В описании финального матча 1473 года были представлены все возможные нарушения правил. И меня заинтересовал один момент...

— Какой же?

— Ловец одной из команд, уж простите — не помню, какой именно, резко развернулся перед трибуной, и преследующий его бладжер завяз в защитном заклинании, которое охраняет зрителей. Поскольку именно в этом матче было отмечено все семьсот возможных нарушений, а данный финт — не помечен как нарушение, я счел его легальным, и возможным к применению. И вот, когда моя метла вышла из подчинения...

— Такое случается, Гарри. Такое — случается. — Угу. Вот только не слышал я ни о чем подобном. Не слышал, и не читал.

— А бладжер оказался слишком близко, чтобы можно было рассчитывать на помощь загонщиков, я рванул к трибуне, чтобы использовать тот же прием.

— Но ты был гораздо ближе к трибуне, на которой находились болельщики Слизерина. Почему же ты полетел к той трибуне, на которой сидели преподаватели?

— Потому, что я воспитан магглами.

— Как это?

— Маги, как я заметил, всегда безоговорочно верят в надежность заклинаний.

— Конечно. А как же иначе?

— А вот магглы всегда должны предполагать, что любая техника может в любой момент подвести. — Угу. Даже самому понравилось, как это прозвучало. Если маггл вспоминает о такой возможности два-три раза в год — это исключительно предусмотрительный маггл. Но, повторюсь, прозвучало очень хорошо. Даже — здорово.

— И?

— И я подумал, что если заклинание защиты окажется недостаточно надежным — то преподаватели смогут защитить себя, а вот в способностях учеников — я что-то засомневался...

— Что ж, Гарри. В итоге, ты оказался прав. В защитном заклинании оказалась прореха. Так что — позволь поздравить тебя. Ты оказался очень прав.

— Но... профессор Квиррел... — Играть, так играть. Только слезу не надо пускать — будет уже перебор.

— Профессор слишком увлекся матчем, и не сумел защитить себя. Но ученику, наверняка, пришлось бы хуже. — Ух ты... прям добрый дедушка. Даже похож. — Так что, сегодняшняя победа — твоя по праву. Вот только...

— Что, профессор?

— Гермиона — живой человек. Что ты будешь делать, если она предпочтет тебе другого? — Запинаюсь, удерживая паузу. Так, пожалуй хватит. А то получится перебор.

— Ее счастье — главное для меня. — На реально испытываемую ревность накладываю готовность смириться. Вроде — получилось правдоподобно.

— Хорошо, Гарри. Иди.

И я пошел.

Бои местного значения. (Гермиона)

Вечеринка в гостиной Гриффиндора по поводу победы над Слизерином была грандиозной. Правда, нас, первокурсников, отправили спать почти вовремя... но еще долгое время мне не давал уснуть шум продолжающегося веселья. И только когда я сообразила активировать полог тишины — смогла, наконец, отправиться в царство Морфея. И тогда... Мне снова и снова снилось, как Гарри отдает мне снитч, посвящая победу, а потом — кружит на поле, под взглядами собравшейся толпы.

И только один момент омрачал то счастье, которое окутывало меня. Разговор с профессором Дамблдором. Похоже, что наши занятия с Гарри дали какой-то результат: я увидела, как директор пробивается через щит, созданный для меня его же заклинанием, и, оценив ту мощь и искусство, с которыми он проходил все новые и новые слои щита — запаниковала. Ведь сейчас он обрушиться прямо на меня. В том, сколько времени я смогу продержать свои щиты против такого врага — у меня не было ни малейших сомнений. И тогда он прочитает мои воспоминания, узнает все, что мы с Гарри так от него скрываем...

Но, почему-то, директор остановился, не дойдя до границы, которую я отмечала как пределы своего сознания. Охваченная любопытством, я вытянула тоненькую сенсорную нить, и только тогда поняла, что все пространство между щитом заклинания и моими собственными — заплетено чужими нитями, по сравнению с которыми моя сенсорная нить представала если не буксировочным канатом, то уж точно — грубой веревкой. Коснувшись одной из них, я увидела и почувствовала то, что сейчас воспринимает директор. Основной массой шли те чувства которые я щедро передавала Гарри, пока он кружил меня по полю. Но теперь к ним примешивалось странное ощущение неправильности происходящего, и смутное желание, чтобы волосы кружащего меня парня были рыжими. Значит, вот что означали слова Гарри о том, что "прочитают только то, что я захочу". Но все равно, слова директора "не хочешь ли ты мне что-нибудь рассказать?", знаменующие конец беседы — я встретила с большим облегчением, которое, тем не менее, постаралась скрыть. Не знаю, правда, насколько мне это удалось.

На выходе из кабинета директора я встретила капитана команды Слизерина. Похоже, что директор опрашивает присутствующих на матче. Впрочем, это не удивительно: все-таки, травма зрителя, с какой стороны не посмотри — это ЧП. И директор школы, как главный начальник должен это расследовать. Но, что-то подсказывает мне, что меня он пригласил отнюдь не за этим. И я поспешила к Гарри. Мальчик сидел возле камина в гостиной нашего Дома... И от его вида мне стало нехорошо. Складывалось впечатление, что он только что поднялся на поверхность из самой паршивой угольной шахты Корнуолла.

— Гарри, что с тобой?

— Все нормально. Матч дался все-таки тяжелее, чем мне казалось. А уж то, что было после матча — и вообще. — Метальное касание напомнило мне, что некоторые вещи лучше не произносить вслух.

— А ты еще и меня таскал чуть ли не на руках. Точно — все нормально?

— Адреналин — удивительная вещь. Усталости совершенно не чувствуешь. Я выдержу.

— Спасибо, Гарри, мне было очень приятно. Я могу чем-нибудь помочь?