Чтение онлайн

– Севастополь – база российского Черноморского Флота, – пояснил Соколов, и в его голосе мелькнула нотка не вполне понятной Ивану гордости. – Половина населения – граждане России. Мой отец, например, служит при штабе Флота.

– А, тогда понятно, – протянул Голицын.

Соседний с ними номер заняли высокорослый атлет Сергей Меньшиков и щупленький Павел Хохлов – оба, как и Иван, москвичи. Следующая дверь вела в жилище хмурого хабаровчанина Александра Климова и весельчака Гены Семака, успевшего до поступления в Академию закончить казанское суворовское училище, а вообще-то уроженца города Саранска.

Еще в первом самолете, где все они и перезнакомились, да и потом, во время перелета из Нью-Йорка на транспортнике американских ВВС, Ивану больше прочих понравились Сергей с Павлом: мрачный вид Климова к сближению не слишком располагал, Генка Семак уж больно кичился своими двумя проведенными в кадетке годами, а с Глебом у него просто как-то сразу не очень сложилось – фиг его знает, почему: не сложилось – и все. Но места в казарме оказались распределены заранее, так что выбирать особо не приходилось. Ладно, севастополец так севастополец. Хорошо хоть не Климов – от того вообще неизвестно, чего ожидать.

За зеркальной дверцей шкафа Иван обнаружил два комплекта форменной одежды – повседневный и парадный. Первый представлял собой глухой синий комбинезон с большим количеством серебристых пластиковых вставок – на запястьях, плечах, коленях, щиколотках и поясе. На левом рукаве одна над другой красовались две нашивки – верхняя в виде российского флага, нижняя – какой-то непонятной треугольной эмблемы. Парадная форма тоже оказалась комбинезоном – только на этот раз он был кристально-белым, а вставки – металлическими. Обувь к обоим комплектам прилагалась одна и та же – пара высоких черных ботинок с какими-то нелепыми пряжечками и заклепками по бокам. Представив, как в них, должно быть, будет жарко, Иван невольно поморщился.

Впрочем, выбирать ему опять же не приходилось.

Облачившись в белый комбинезон – тот не имел ни пуговиц, ни «молнии», ни какой-либо иной привычной застежки: края ткани словно срастались, стоило поднести их друг к другу – этот фокус Голицын понял почти сразу, а вот как потом расстегивать – не мог пока и предположить – Иван сунул ноги в ботинки. К его удивлению, те оказались ему точно впору, хотя обычно подобрать удобную обувь было для Голицына задачей не из легких. Ну что же, хоть что-то хорошо. И пока совсем не жарко, кстати!

Переодевшись, Иван вышел в прихожую, где, критически рассматривая себя в высокое зеркало, его уже поджидал Глеб. В такой же, как у Голицына, белой парадной форме он словно сошел с экрана какого-нибудь голливудского супермегаблокбастера типа «Звездных войн» или там «Звездного десанта». Слегка отстранив товарища плечом, Иван ревниво взглянул на собственное отражение. Следовало признать, что он выглядит ничуть не менее импозантно.

– Лепота! – чуть насмешливо проговорил сзади Соколов. – Как специально для нас шили.

– Так, наверное, и было… – предположил Иван.

– Не совсем. Ты заметил, ткань как будто сама подстраивается по фигуре?

Голицын многозначительно кивнул, хотя ни на что подобное внимания не обратил.

– Ну что, пошли, что ли? – спросил он.

– У нас еще почти пять минут, – отозвался Глеб, мельком взглянув на часы. Распустив их по номерам, Гайдуков назначил сбор в коридоре ровно в половине двенадцатого, время местное.

– Рано – не поздно! – махнул рукой Иван. – Пошли!

– Ну что ж, не вижу, почему бы благородным донам не прогуляться туда-сюда по пустому коридору, – пожал плечами Соколов, явно что-то цитируя.

На счет пустого коридора Глеб ошибся: там, возле своей двери, уже топтались Меньшиков и Хохлов. Волшебная форма словно в чем-то уравняла столь неодинаковых по своим габаритам приятелей, по крайней мере, контраст между ними был уже не столь разителен, как раньше. Или, может быть, Иван просто привык к ним и перестал обращать внимание на такие мелочи?

Не прошло и минуты, как к товарищам присоединились Климов и Семак, а еще через пару минут в конце коридора показался и Гайдуков. Он также уже переоделся по местной моде, его белый парадный комбинезон отличался от формы курсантов только небольшими золотистыми нашивками на груди и правом рукаве. В руке кавторанг нес свой привычный «дипломат».

– Ну что, орлы? – весело обратился Гайдуков к ребятам. – Готовы к труду и обороне?

– Так точно! – слаженно рявкнули шесть глоток.

– Но-но, потише, – одернул их кавторанг, – не на плацу. Ну, раз готовы – шагом марш за мной! Командование – то бишь, руководство Школы – уже, небось, ждет.

Командование – оно же руководство – ждало в просторном зале, сидя за длинным, установленным на небольшом возвышении столом. Альгерды – если это, конечно, и в самом деле были они – действительно внешне ничем не отличались от людей. Всего их было семеро. Пятеро – в парадной форме с многочисленными нашивками, двое – в каких-то угловатых серых балахонах – наверное, так у них выглядит гражданская одежда.

Кроме инопланетян, в зале уже было немало землян из стран-участниц межпланетного сотрудничества. Иван сразу же легко узнал японцев и индусов, затем по флажкам на рукавах вычислил австралийцев и европейцев. Китайские курсанты оказались все как один высокорослые, так, словно Поднебесная прислала в Школу свою юношескую сборную по баскетболу. В составе американской делегации, подошедшей в зал последней, было два негра. И еще…

– Смотрите, девчонки! – толкнул Голицына кулаком в бок Генка Семак.

Но Иван уже и сам заметил. Среди курсантов были девушки! Две европейки, по одной – из Китая и США, а у австралийцев – так целых три, ровно половина делегации!

Пашка Хохлов негромко присвистнул.

– Товарищи курсанты, мне определенно начинает здесь нравиться! – чуть приглушенно пробасил Сергей Меньшиков.

– Отставить разговорчики! – шикнул на них Гайдуков.

Вместе с товарищами Иван принялся с любопытством рассматривать девушек-курсантов. Китаяночка, конечно, на любителя, да и ростом, наверное, на добрых полголовы выше Сереги Меньшикова. Кстати, у одной из австралиек тоже явно азиатские корни, но эта, правда, как и положено, миниатюрная и, можно даже сказать, миленькая. Да и две другие вроде вполне ничего… Американка – она американка и есть: ни рыба, ни мясо… А вот на обеих европеек просто без слез не взглянешь: фигуры угловатые даже в этой чудесной форме, а лица с тем же успехом могли бы принадлежать паре породистых скаковых лошадей. Да уж, вырождается, видать, старушка Европа!