Первый поход
Шрифт:
– Стойте же, словно статуи, все. И ты, отступница Магн! И ты, предатель Конхобар, опозоривший славное имя. И вы, двое пришельцев из далеких стран. Ты же, именуемый Хельги, сын Сигурда, подойди ближе! Ближе! Еще ближе… Вот так… Сейчас я забираю твой разум, а затем возьму душу… Иди же сюда, ярл!
Черные глаза друида, не мигая, смотрели на Хельги и, казалось, жгли. Страшные, неприятные, похожие на глаза огромной змеи. Давно уже, со времен святого Патрика, не видали в Ирландии змей. И вот одна приползла в образе друида, вернее, несчастного монаха-паломника.
Хельги шел, словно опившийся хмельным скиром, шатаясь и чувствуя, как постепенно теряет разум. Он уже ни о чем не думал, и не было никаких сил сопротивляться. Хотелось одного, чтоб все шло как шло. Медленно, неотвратимо, верно. Зияющая тьма разверзла свою смрадную пасть перед молодым ярлом, тьма завораживала, звала и тащила. Солнце поблекло, и средь бела дня на небе вдруг зажглись звезды… Или это только казалось Хельги…
Игорь Акимцев дернулся в коме. Забегали на мониторах зеленые кривые, замигала белая лампочка над кроватью, опутанной пластиковыми полупрозрачными жилами.
Акимцев увидел вдруг отчетливо и ясно какого-то смешного монаха, стоящего перед ним в самой нелепой позе. Что-то он такое держит в руке, какой-то блестящий камешек? Синеватый, невзрачный, но, скорее всего, драгоценный. Ишь как сверкает на солнце. Вероятно, лазурит или аквамарин, а может быть, и сапфир. А все вокруг так отчетливо… Серое небо, дубы, какие-то плиты… Кажется, можно даже потрогать…. Мокро… Но, черт побери, каким образом… А что это за люди вокруг? Не очень-то похожи ни на докторов, ни на видения, уж слишком реальны. Надо же, и Магн здесь! Похоже, снова сбежала из сумасшедшего дома. Эй, Магн! Ты будешь петь в нашей группе? Если да, то завтра же начинаем репетировать…
Блестящая игла шприца ткнулась в вену… Видение – или реальность? – померкло.
Хельги шагнул вперед и выбил из руки друида волшебный камень. В потемневшем враз небе загрохотало, и понеслись зигзагами к земле целые тучи молний, одна из которых ударила в жертвенник.
Грохот, вспышки, пламя!
И повалившийся на землю монах, и Магн, на лету подхватившая камень и исчезнувшая вместе с ним неизвестно куда. И снова молнии…
– Скорее! – очнувшись, закричал Хельги. – Бежим отсюда!
Ни Ирландца, ни Снорри с Трэлем не нужно было упрашивать. Они понеслись вниз с холма под звуки грома и сполохи молний, как несутся стрелы, пущенные с тугого лука. А молнии ударяли сразу за ними, готовые поразить бегущих, и только Божья десница отвела страшную смерть. А впереди, вот уже рядом, виднелись ворота монастыря.
Магн так и исчезла. Исчез и камень. Куда? О том знали сама Магн да древние боги. Исполнилось пророчество: «Кто похитил камень один раз, может сделать это еще».
Черный друид… Он очнулся. Подполз к жертвеннику. Поднялся на колени. Взмолился:
– О, древние боги! О, великий Кром, разве я был вам недостаточно верен? Или мало приносил жертв?
И кровавые кельтские боги явили жрецу свою милость. Ведь это их голоса явственно услышал друид в грохоте грома. Услыхав, не поверил, переспросил, улыбаясь. И тут же пообещал заступникам достойные жертвы. Потому что теперь знал: не только Хельги, сын Сигурда, станет конунгом в далекой Гардарике. Им станет и Дирмунд Заика.
А дождь все шептал…