Первый среди равных. Книга XIV

— Обители? — с грустью посмотрел я на своего верного соратника. Несмотря на прошедшие века, Бернхард всё так же был готов отдать за меня свою жизнь. — Сейчас это место больше похоже на руины моей прошлой жизни.

— Любые руины можно отстроить заново, повелитель, — уверенно заявил генерал. — Тем более сейчас, когда вы легко можете воспользоваться помощью сильнейших дворян Российской Империи и самого Императора. Род Романовых уже показал, что верен своей клятве и поддержит вас в любых начинаниях.

— Знаешь, наверное ты прав, мой старый друг, — осмотрев ледяную пустыню вокруг, произнёс я. — Это место всегда было не только источником моей силы, но и символом для всех тех, кто последовал за мной и встал рядом в бою. Думаю, Гарфакс будет рад узнать о том, что мы нашли Твердыню Владыки Севера.

К этому времени энергия Пространства уже немного улеглась в моём Источнике, и я чувствовал небывалый подъём сил от получения доступа к шестому аспекту. К тому же, Пространство не зря считалось наиболее интересной силой. Мир вокруг меня начал стремительно меняться. Вернее, я начал видеть то, что было недоступно моим врагам, пытавшимся уничтожить это место.

Победившие Вершители действовали довольно грубо, но их можно было понять. Когда привычный уровень силы стремительно падает и ты из владыки мира превращаешься во что-то непонятное, любой приложит все усилия, чтобы изгнать саму память о прошлой войне. А может им было приятно потоптаться по моей могиле. Вот только делали это их слуги уже без прежних своих возможностей.

А потому осталось множество дыр и грубых рубцов на теле реальности, которые не исчезли за прошедшее время. Я создал лезвие из энергии аспекта Пространства и рассёк рубец в паре метров от нас. За ним открылась серая хмарь и нам в лица ударил поток ядовитого ветра.

Бернхард создал передо мной огненный щит, без следа спаливший отравляющий газ. А я уже двинулся к следующему рубцу. Через десять минут и пару кругов по центру долины, я получил доступ к двум полноценным складкам реальности и одному деформированному карману.

Не все мои заготовки уцелели, но я на это и не рассчитывал. Для частичного восстановления Твердыни могло хватить и того, что осталось. Каждое разумное существо до последнего верит, что у него получится спастись от неминуемой смерти. Что оно выживет в пламени вулкана или случится ещё какое-то чудо. И я не был исключением.

Даже когда против меня был весь мир и стало окончательно понятно, что мои братья и сёстры сумели объединиться, я верил, в свою цель. Даже когда чужие армии встали под стенами моей Твердыни, я был готов сражаться до самого конца в надежде на победу. И даже активируя своё последнее заклинание, где-то глубоко внутри жила глупая надежда, что всё обойдётся и я выживу. И мне пригодятся мои заготовки.

Надежды иногда не оправдываются, но мои заготовки мне действительно пригодились. Спрятанные от всех и разбитые на такие мелкие части так, что их практически невозможно было связать вместе, они ждали своего часа в заполненных смертоносными ловушками карманах реальности.

Для меня не было смысла строить систему заклинаний для самовосстановления цитадели. Аркан такого масштаба невозможно было разделить на части и спрятать. Вместо этого я воспользовался первобытной системой тотемов, которые отвечали за отдельные функции и участки моей Твердыни. И все они без исключения были совершенно пустыми. Ни грана маны в камнях не осталось, чтобы исключить малейший фон и максимально долго сохранить заготовки.

— Не думал, что снова увижу этих уродов, — устанавливая на корявые лапы очередную статую, произнёс Бернхард. — А почему вы не захотели сделать тотемы в виде красивых дев или каких-то зверей, господин? Почему они все… такие?

— Как выглядит боль, генерал? — вместо ответа, задал я встречный вопрос. — Или потеря близкого? Вряд ли ты воспринимаешь такие вещи, как красивую деву или гордого зверя. А это, — обвёл я рукой длинный ряд уродливых статуй, — моя боль и мои потери. Символ того, что я не справился с той задачей, которую поставил перед собой. И ради которой погибли сотни тысяч моих последователей.

Бернхард внимательно осмотрел ближайшую к нему статую и кивнул каким-то своим мыслям. Больше вопросов генерал не задавал, и мы работали молча, пока не достали все спрятанные тотемы и не выстроили их в правильном порядке.

Ледяная равнина превратилась в странную выставку каменных фигур, которая могла запросто напугать неопытного посетителя. Только в самом центре долины, где когда находилось сердце моего замка и зал Тысячи Дорог, оставалось свободное место. Я поглотил ядро своей транспортной системы, чтобы получить доступ к аспекту Пространства и теперь мне придётся некоторое время заменять средоточие зала собственной силой. Иначе пользоваться системой пространственных переходов не получится.

— Что ж, давай начинать, — проверив все наши приготовления, произнёс я.

Заняв своё место в системе тотемов, я сосредоточился и пустил всю доступную мне силу в ладони. Эфир обжёг кожу и начал волнами расходиться по всей долине. Как пульс. Сначала его биение не находило отклика, но постепенно руны языка Вершителей, которые были нанесены на каждый тотем, начали светиться голубым светом. Круг активированных тотемом стремительно расширялся, но ещё быстрее убывала энергия из моего Источника.

Я выжал себя досуха, но дотянуться до самых дальних тотемов у меня всё равно не вышло. Руны на статуях погасли в разы быстрее, чем у меня получилось их разжечь. Бернхард подошёл ко мне и без лишних слов помог подняться.

— Ничего господин, — успокаивающе улыбнулся генерал. — Со второй попытки точно получится.

— Не получится, — постепенно приходя в себя, покачал головой я. — Но у меня есть другая идея.

Змеиный Хребет

государство Индия

Асур Четвертого Ранга, Аджаят Вира провел точильным камнем по лезвию своего кханда. Его прямое широкое лезвие было уже выщерблено в нескольких местах, даже хваленое изделие великого мастера Адитья не выдерживает там, где все еще держатся люди.