Чтение онлайн

Нет, что не говори, а мои два курса биофака все-таки не пропали даром. Правда, этих двух курсов было явно недостаточно, чтобы понять, как иглокожая рыба, извечный обитатель теплых и соленых вод, могла оказаться на праздничном столе в глухой зауральской деревушке, во многих сотнях километрах от любого из океанов. Вдобавок я совершенно не представлял, как правильно готовят фугу в Японии – но был уверен, что иглокожая тварь на блюде уж точно приготовлена не так, как надо. Это уже много позднее я узнал, что как раз именно так – запекая целиком – и готовят фугу в японских рыбачьих деревнях, от чего периодически ею травятся…

Но тогда первой реакцией моего сознания, слегка замутненного вышеупомянутым самогоном (а может быть, и пресловутой фугу), было найти попутчика Колю и выспросить у него все, что он может знать о таинственной рыбе. Я пошарил глазами по-над столом, но среди множества разнообразных лиц, попавших в поле моего зрения, знакомой физиономии не оказалось. Тогда я, извинившись перед соседями, выдрался из-за скамьи, на которой сидел, и двинулся вдоль стола на поиски.

Колю я отыскал неожиданно быстро. Он стоял чуть поодаль, у стены дровяного сарая, и беседовал с каким-то парнем в шикарном красном пиджаке, несмотря на жару, аккуратно застегнутом на все пуговицы. Кажется, это и был виновник торжества – или один из них.

Вопрос мой вызвал совсем уж неожиданную реакцию: виновник торжества в шикарном пиджаке впился в меня настороженным взглядом, а Коля, слегка наморщив лоб, неожиданно состроил радостную физиономию.

– Да ты что, Витек, какие морские ежи? Это, наверное, Марьи Мокеевны ребятишки опять что-то в Чертовом озере выудили. На то оно и Чертово, чтоб в нем водилась еще и не такая лабуда. А тут у нас еще и радиация всякая… Слыхал небось – в пятьдесят седьмом году на атомном заводе в Зеленогорске был выброс, а ведь это совсем неподалеку, километров пятьдесят, если напрямик через горы…

Он говорил что-то еще, улыбался – а глаза были серьезные и настороженные. А может быть, мне так стало казаться уже потом. Но говорил он все равно слишком много. Парень в пиджаке моргал и на всякий случай не спускал с лица безмятежной улыбки.

Я тоже начал улыбаться, потом, еще раз поблагодарив за угощение и гостеприимство, извинился, юркнул за угол и максимально твердым шагом направился к воротам. Во-первых, мне действительно давно уже было пора на станцию. А во-вторых, зовут меня вовсе не Витьком – впрочем, как раз это вряд ли имело здесь какое-то значение.

Станционное здание – одноэтажное, облупленное и уютное – внутри было пустым и прохладным. Я еще раз пробежал глазами расписание, глянул на часы и наклонился к узкому и глубокому, как нора, окошечку кассы.

Увы, билетов на ближайший поезд не было. Следующий ходил только по вторникам и пятницам – сегодня, как и следовало ожидать, была среда. Даже электричка, и та отправлялась лишь рано утром. Словом, висеть здесь мне предстояло минимум часов пятнадцать. Красота!

Я еще раз проклял себя за идею ехать с пересадкой, а не дожидаться прямого поезда. Затем оторвался от расписания и прошелся вдоль зала ожидания, бессмысленно глядя на ряды деревянных сидений. Нужно было как-то убить эти пятнадцать часов – но возвращаться на свадьбу почему-то совершенно расхотелось. Альтернативой же было сидеть здесь или тащиться гулять по пыльному маленькому поселочку с заросшими травой улицами и покосившимися заборами, главные достопримечательности которого – каменный лабаз магазина и недавно отреставрированная церковь, гордо вознесшая голубые в звездах купола над облезлыми жестяными крышами.

Совершенно случайно взгляд мой упал на противоположную от кассы стену, где тоже висело какое-то расписание. «Местные поезда» – прочитал я и от нечего делать углубился в его изучение. Прибытие – отправление – прибытие в пункт назначения… Так, а это еще что такое?

Название последней станции было мне знакомо. Даже слишком. Нет, последний раз я бывал там в раннем детстве, на турбазе, с родителями – но она являлась конечной для одной из наших пригородных электричек. Три часа езды от вокзала и на десять минут меньше, если садиться на платформе рядом с моим домом.

Ничего не понимаю! Время отправления – тринадцать тридцать шесть по Москве (через сорок минут, машинально отметил я). Время прибытия – двадцать один пятьдесят восемь. Интересно, какого дня – сегодняшнего или завтрашнего? Впрочем, что за чушь – конечно, сегодняшнего. Электрички и прочие пригородные поезда на большие расстояния не ходят. Но тогда время в пути – восемь с небольшим часов, а там ночная электричка – и рано утром я дома. Часов пятнадцать или даже меньше. А ведь поезд отсюда до моего города идет чуть ли не сутки! Или я чего-то не понимаю?

На минуту я задумался, вызывая в уме карту местности. Основная железнодорожная магистраль делает здесь немалый крюк, сначала выходя из горного района на степную равнину, а затем круто сворачивая на север, обратно в предгорья. В принципе, если срезать угол, то по прямой действительно будет не очень далеко. Однако я и не подозревал, что в горах существует еще какая-то неизвестная железнодорожная ветка!

Хотя возможность ошибки маловероятна – насколько я знаю, на железной дороге не бывает станций с одинаковыми названиями. Впрочем, это всегда можно проверить.

Я вернулся к окошечку кассы и переспросил кассиршу. Никаких проблем. Поезд действительно шел до нужной мне станции. А стоимость билета и вовсе привела меня в изумление – казалось, волна повышения цен так и не докатилась до этой глуши.

Я наскреб по карманам нужную сумму, получил горсть медяков сдачи и жесткий картонный прямоугольник с дыркой посередине, отпечатанными названиями станций и доисторической ценой – три рубля. Место в графе «№ вагона» пустовало. На вопрос, куда будет подан поезд, кассирша буркнула «третья платформа» и неопределенно ткнула пальцем куда-то себе за спину.

Удивленно пожав плечами, я вышел из станционного здания и на всякий случай решил заглянуть с обратной его стороны. Поезд и в самом деле уже стоял там – два облупленных вагончика, прицепленных к половинке тепловоза. Я забрался в последний. Там было тихо, тепло и уютно. Золотистые пылинки лениво танцевали в косом солнечном свете. Дальний конец вагона, где находилось купе проводника, был перекрыт дверью с белой занавесочкой на обратной стороне стекла. За ней явно кто-то обитал. Я выбрал купе поближе к выходу и плюхнулся на нижнюю полку, вытянув ноги и откинувшись затылком на жесткую перегородку.