Первый враг пантеона

Первый враг пантеона.

И взмолился смертный: — О Ашейнтах, мудрейший из пантеона, молю, даруй мне силу тёмную покарать врагов моих, даруй мне волю твёрдую не усомниться в целях моих, даруй мне смелость острую пройти выбранный путь от начала сего и до конца жизни моей.

И отвечал Ашейнтах смертному: — Когда придёшь ты ко мне с волей твёрдою, да со смелостью острою, тогда лишь дарую тебе силу мою, ибо смелость и воля есть забота твоя.

Книга времён. Глава шестая: О боге судьбы, тьмы, интриг и обмана — Ошейнтаханте, Оринзесе или Ашейнтахе хитрейшем и не просящем взамен.

Пролог:

— Быстрее, быстрее, ведите их! — страшно кричал тёмный жрец, разевая кривящийся в бессильной злобе беззубый рот и порождая гуляющее по подземному залу гулкое эхо.

Пленников, изодранных, голодных и истомлённых, выводили из неприметной боковой пещеры. Оттуда, где в глубине каменной тверди находилась тюрьма, человекобойня и страшная лаборатория, в которой из людских крови, плоти и страданий создавали ужасные и такие востребованные в смутные времена зелья, яды и артефакты.

Из прохода ведущего в основной комплекс вбежали десять монахов охранного батальона в чёрных, словно безлунная ночь плащах, в позвякивающих под плащами воронёных кольчугах и с длинными, усеянными хищными зубьями мечами в руках. На мечах была кровь, кровь была на самих монахах, кровь была за ними.

— Старший, — обратился к тёмному жрецу один из вбежавших, — поганые Соколы прорвались в зал посвящения, их сдерживают послушники, нежить и големы, но продержатся они недолго.

— Чёртовы светлые отродья! — вырвалось из груди старого жреца змеиное, наполненное яростью и злобой шипение.

Оглядев наполненный суетой подземный зал, жрец отдал присутствующим команду:

— Запечатывайте основной вход, быстрее расставляйте пленников, быстрее.

— Но послушники и адепты, они погибнут! — выпалил один из находящихся рядом младших жрецов.

— Настало их время доказать Ахентоту свою верность, — страшно оскалившись беззубым ртом, ответил жрец и властным криком обратился к двоим своим стоящим невдалеке помощникам:

— Запечатывайте!

Крикнув, тёмный жрец поднялся по невысокой круговой лесенке и направился в центр огромного, более шестидесяти локтей в диаметре, магического круга.

— Проклятье, — скрежетал он зубами, — проклятье! Сколько времени, сколько ресурсов, до каких глубин тьмы оставалось лишь протянуть руку. Да будут они прокляты, и они будут прокляты, они вкусят гнева наших тёмных покровителей!

Магический круг занимал примерно две трети зала и сейчас вокруг него суетилось множество людей в чёрных мантиях. Они затаскивали приведённых пленников на подъем, расставляли их по окружности круга и били по голове короткими дубинками или же рукоятями мечей, оглушая и оставляя тела лежать на положенном для ритуала месте. Тем временем помощники жреца встали напротив основного входа в зал и принялись размеренно и монотонно шептать сложное заклинание. От их вытянутых к проходу рук потянулись потоки беловатой энергии, растекаясь, они начали затягивать вход мутноватой, похожей на рыбий пузырь пеленой. Позади жрецов, выставив мечи в ритуальном жесте, встали десять монахов охранного батальона, поддерживающих творящих сложную магию ментальной силой.

— Сколько работы! Боги, боги, сколько работы в пустую! — шипел занявший место в центре магического круга старый жрец. Но шипя, уже концентрировался на подвижных внутренних кругах, своей волей заставляя их двигаться и принимать нужное для будущего ритуала положение.

Созданному в глубине горного массива магическому кругу могла позавидовать даже имперская магическая академия — колыбель и светоч магических знаний континента. И завидовать чему имелось: ведь здесь, из корней гор громового бога, на поверхность выходил естественный силовой поток, стабилизирующий и дополнительно усиливающий магию.

Огромный, выполненный из редчайших магических металлов, круг представлял собой двенадцать усеянных первичными рунами подвижных колец. Двенадцать, по числу богов главного пантеона, по числу планет в солнечной системе, по числу лет в годовом кольце. Двенадцать — число кругов с которым могли управиться только лишь великие маги современности, один из которых он — Зас Дозон Ахарин — тёмный архимаг давно вышедший за пределы третьего круга. Двенадцать кругов, когда для многократного усиления магии первого и второго круга достаточно трёх.

Именно потому, что их двенадцать, должны умереть те, кто ворвётся сюда, ибо даже самому большому глупцу будет ясно, что создать подобное без всесторонней поддержки властных верхов невозможно совершенно. А после, поразмыслив, они придут к очевидному выводу, что культ тёмных богов давно поднялся с колен и уже имеет своих, не уступающих другим пантеонам архимагов. По этим двум, главным причинам должны погибнуть падающие, а по причине того, что факт одного только существования этого места необходимо скрыть любой ценой, должны погибнуть все, в том числе его соратники, ученики и помощники. Все, кроме него.

Пленников всё вели и вели, по краям круга их уложили уже более сотни.

— Старший, стоит ли снимать с них кандалы? — прокричал стоявшему в центре магического круга Засу, один из его помощников.

— Нет, те кто примет сущность демонов разорвут кандалы как гнилые тряпки. Быстрее, расставляйте их и уходите в тюремный блок, я направлю гнев демонов на вторженцев, а после мы вырвемся по их кровавому следу.

Произнесённое подстегнуло мораль присутствующих лучше любых угроз, приказов и бравых речей. Людская масса, сосредоточенная у стен пещеры, забурлила с новой силой, торопливо заканчивая с пленными, проверяя оружие и снаряжение, тихо, но возбуждённо, переговариваясь и с надеждой поглядывая на своего лидера.

«Они верят в меня глупцы, они верят в меня, — наполнился Зас весёлым презрением. — Все они слышали, что гнев демонов невозможно направить или унять, но они верят в силу этого круга и в силу стоящего в его центре человека. И сила эта достойна веры, вот только все вы сдохните жалкие черви, а позже сдохнет и тот из вас, кто предал наше тёмное дело, ибо только предательство могло привести сюда Соколов».

Тёмный жрец оглядел разложенных по краям круга оборванцев, а после взглянул на магов, запечатывающих проход.