Чтение онлайн

— Ты натравливал партизан на капитана Бродского, сказал им, что он лично расстреливал главарей крымского большевистского правительства в восемнадцатом году и пытал их. Донес врагам России на доблестного офицера. Кто тебе сказал об Алуште? От кого узнал? Ну!

Юра молчал. Не мог же он сказать, что от Гриши-матроса. Вдруг его осенило.

— Узнал от генерала Слащева, — нехотя проговорил он.

— Что?! Ты понимаешь, что ты говоришь? Да я тебя… Издеваешься? Врешь!

Разъяренный Фальстаф вскочил и поднес к Юриному лицу кулак. Он взволнованно забегал по комнате, выписывая сложные восьмерки.

А Юра обрел вдруг уверенность и продолжал:

— Нет, не вру. Честное слово. При мне генерал хвалил Бродского за алуштинское дело. И еще графиня Бернист говорила, что Гога герой, что он не церемонился и расстреливал связанных комиссаров. А граф сказал, что это не офицерское дело…

— Не офицерское дело, значит? Чистенькими хотят быть их сиятельство! — вырвалось у Фальстафа. Но он сразу овладел собой. — Значит, ты сознаешься, что подслушивал разговоры высших начальников и сообщал о них красным? Значит, ты советский шпион? Так и запишем… Понимаешь, чем это пахнет? — И он стал быстро что-то писать на листке бумаги.

Покончив с этим, он поднял голову. И Юра вновь увидел улыбчивое, добродушное лицо.

— А знаешь, как поступают со шпионами? Это я по доброте душевной трачу на тебя время. Попадись ты князю — помнишь, он приезжал со мной, с черной повязкой на глазу, — так он, человек злой и мстительный, церемониться не будет. А я жалею твою шкуру, дурачок, жалею твою семью… И дам тебе возможность выпутаться из этой истории, если ты опомнишься и ответишь мне искренне. Подумай о своей маме, об отце, сестре: легко ли будет им узнать о твоей казни?

Юра внутренне содрогнулся, ему стало холодно.

— Так кто же командовал вашей группой в Эльбузлах? Вспомни фамилию, наружность. Сколько человек было?

Юра молчал.

— Ну, может, вспомнишь имя командира всего отряда? Обращались же к нему люди, как-то называли. Какой он, высокий, низенький?

— Темно было…

— Тэк-с… А теперь, дружок, расскажи, как вы убили и ограбили подполковника Брагина и его жену, куда свезли чемодан с драгоценностями? Ты видишь, мне многое известно… А потом, когда нагрянул карательный отряд капитана Бродского, вы убили подпоручика и солдата. У тебя винтовка была? Интересненько: ты говорил, что поехали в Эльбузлы за хлебом, а на самом деле, чтобы убить подполковника и ограбить его. — Фальстаф вдруг усмехнулся. — Правда, покойный сам был изрядным грабителем, между нами говоря… Но сие к делу не относится. Отвечай на вопросы. Расскажи мне все начистоту и отправляйся на охоту.

Юра уставился глазами в пол. Он ничего не понимал. И вдруг догадался!

— Того подполковника с женой убили каратели из отряда Бродского. А подполковник застрелил офицера и солдата… За золотом побежал сам Гога, куда его отвез — не знаю. А мне он пропуск дал… Они друг в дружку стреляли.

Юра замолчал, боясь, что и так наговорил лишнего.

Теперь Фальстаф смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Врешь, подлец! Я не младенец, чтобы твои арабские сказки слушать. Итак: ты красный шпион — это раз, ты участник убийства и ограбления подполковника Брагина и его жены — это два. Ты участник стычки с карательным отрядом, в результате которой убиты офицер и солдат, — это три. Хватит на три виселицы!

— Честное слово, правда, я не вру! — сказал Юра так, что Фальстаф вдруг отбросил свой наигранный тон и пытливо посмотрел в Юрины глаза.

А Юра вызывающе смотрел офицеру в глаза, как в игре «кто кого пересмотрит».

— Ты говоришь, что люди Бродского убили Брагина, а Бродский побежал за чемоданом? Хм… Весьма, весьма интересно… — И Фальстаф улыбнулся каким-то своим мыслям. — Отлично-с!..

Он взглянул на Юру, сдвинул брови и деловито сказал:

— Ты сочиняешь небылицы… Впрочем, у тебя будет время подумать и освежить память. — Фальстаф позвонил.

Вошел солдат с винтовкой.

— Проводи арестованного во вторую. — Фальстаф показал пальцем в пол. — А ты, когда захочешь откровенно поговорить со мной, сообщи об этом начальнику караула.

В коридоре Юра машинально повернул налево, к выходу. Солдат схватил его за рукав, дернул и сказал:

— Поворачивай!

— А вы воли рукам не давайте! — Юра оттолкнул его руку.

— Что? Бунтовать?

Тотчас в грудь уткнулось острие штыка и нажимает-нажимает. Больно же, совсем одурел солдат. Юра судорожно ухватился за штык. Солдат дернул винтовку к себе.

— Пристрелю! Жив-ва-а по коридору шагом арш! Руки назад!

Глаза солдата стали совсем сумасшедшими, вздрагивающие губы обнажили большие неровные желтые зубы.

Броситься под ноги. Сбить на пол. Выхватить винтовку…

И тут Юра впервые в своей жизни при таком приступе злости, обычно делавшем его безрассудным, заставил себя сцепить руки за спиной и двинулся дальше в указанном направлении.

5

Юра оказался в низком подвальном чулане. Ни кровати, ни табурета, даже бревна нет. Голый земляной пол. Темно — крошечное, в два кулака, окошко под потолком затянуто колючей проволокой. Но вот постепенно стала заметной сидящая на полу фигура.

Дверь захлопнулась. Человек, сидевший в углу, вскочил. Это был подводчик Умар.

— Все рассказал? — спросил он. — Я спрашиваю: ты все рассказал?

— Нет! — с гордостью ответил Юра.

— В какой дом ездил в Эльбузлы, тоже не сказал?

— Нет!

— Подводчик не может забыть дом, куда он заезжал. Все надо говорить, все! Так мне сам мулла сказал.

— Значит, это ты разболтал про Суук-Су, про Эльбузлы и все другое? Как же ты? Ведь командир предупредил нас — не болтать!

— Бандит он, а не командир! Бандитов, поднимающих руку на достойных людей, сказал мулла, жалеть не надо. Пусть их скорее повесят! Плевал я на его приказ! Понимаешь? Я жить хочу! Понимаешь? Я не хочу, чтобы меня здесь били! Понимаешь? Смотри! — Умар повернулся, задрал рубаху — на спине его виднелись темные полосы. — Видишь?

— Вижу.

— Тогда иди скорее и все рассказывай!

— Да ты что, обалдел?

— Боишься? Тогда мне скажи, в каком доме в Эльбузлах вы останавливались?