Первый выстрел
Шрифт:
«Дурной мальчишка. Кончай свой глупый война. Пусть весь комсомол сидит дома и в лес не ходит. Кто ходит — голову потеряет. Нас будешь стрелять — тебе смерть».
Подписи не было.
— Это он пугает, — сказал Юра и сунул записку в карман.
Юлия Платоновна обратилась к Лизе:
— Наконец-то! Варвара Дмитриевна в истерике. Где ты пропадала?
— Я поссорилась с мамой. Я живу у Ганны.
— Я сейчас же приведу твою маму. Вы должны помириться! — воскликнула Юлия Платоновна.
— Пожалуйста, не надо! Она придет за мной сюда, и мы поссоримся окончательно.
Юлия Платоновна вышла.
— Покажи записку! — Лиза требовательно протянула руку. А когда прочитала, то воскликнула: — Осман! Я знаю. Это почерк Османа.
7
Юра настороженно ехал на Сером по тропинке, вьющейся по склону Георгия. Серый не оседлан. Вместо седла на нем мешок, набитый сеном. Вместо стремян — веревочные петли. На Юре — постолы, а за спиной тощий мешочек: кусок мамалыги, сушеные фрукты, запеченные картофелины. Наган. Он все же взял наган, несмотря на запрещение Сергея Ивановича.
Небо чистое, голубое, и только кое-где по нему неслись с юга белые пухлые облачка. Вот и знакомые ущелья, где когда-то добыто столько зайцев!
Все будет хорошо! С этими мыслями Юра спустился на шоссе. Вот и перекресток. Домик дорожного обходчика пуст, даже рамы унесены. Юра переехал мост и по заросшей тропинке начал подниматься на перевал. Он внимательно оглядывал окрестность. Не было видно ни души. «Если меня задержат, обыщут и найдут наган, что тогда? — думал он. — Конечно, соврать, что теперь у каждого есть оружие. На земле валяется… А лошадь поймал в лесу. Видите, она даже без седла. Простой недоуздок на ней».
Он все время репетировал в уме разговор в случае возможной встречи. В кармане у него лежало золотое обручальное кольцо (отца) и толстые серебряные часы с тремя крышками, как будто для обмена на хлеб. В крайнем случае за эти вещи можно будет откупиться.
Серый поднимался все выше и выше. До перевала оставалось совсем немного. Вот вдали, внизу, уже виднеются красные крыши домов в Отузах. Фу! Кажется, пронесло…
— Стой! — услышал он голос позади.
Оглянувшись, Юра увидел двоих с карабинами в руках. Они поспешно спускались к нему.
«А наган в мешке! Вот дурак!» — промелькнуло в голове, и он что было силы ударил Серого ногами по бокам и помчался вниз. Не заметив длинного сучка приземистой сосны, он наткнулся на него, слетел с лошади и три раза перевернулся, но сознания не потерял.
— Вставай! — Носок сапога больно ударил его в бок.
— От нас не ускачешь! — насмешливо сказал молодой мужчина в папахе, ткнув Юру дулом карабина в грудь.
— Почему убегал? — спросил пожилой, с резкими морщинами на одутловатом, давно не бритом лице.
Третий, похожий на татарина, круглолицый, с оспенными рябинками, добавил:
— Попробуешь еще раз удрать, получишь пулю! Усвоил?
— Усвоил! Очень испугался я! — ответил Юра.
— Морду тебе набить надо, чтобы зря не беспокоил людей! — сказал пожилой.
— Отпустите меня, товарищи!
— Товарищи? Ах ты сволочь! — воскликнул молодой в папахе. И ударил Юру кулаком по уху.
Юра упал. «Вставать или не вставать? — соображал он. — Лучше, кажется, встать». Он медленно поднялся.
— Куда ехал и зачем? — спросил пожилой. — Только не ври, нам с тобой возиться некогда.
Юра быстро соображал: «Сейчас меня обыщут и найдут наган, тогда… Эх, зря не послушал Сергея Ивановича, взял его». Вдруг его осенило:
— В Феодосию. Голодал очень… Есть нечего. Ну, по дороге решил подработать…
— Подработать? — переспросил пожилой.
— Ага! Руки вверх и — отдавай съестное.
Молодой с усиками и круглолицый захохотали. Пожилой тоже усмехнулся и спросил:
— А позвольте вас спросить, чем же это вы намерены были «брать на бога»?
— Наганом!
— Каким наганом?
— А тем самым, какой я украл у красного командира в Судаке.
— У тебя наган? Ну-ка покажи!
Юра вынул из мешка наган. Пожилой повертел его в руках и сказал:
— Ну и ну! Серьезный конкурент! Что делается! Даже мальчишки бандитами становятся. Вот она, советская власть. А кто ты такой?
— Я? Я из симферопольского кадетского корпуса, Костя Гадалов. Нас погнали грузиться на пароход, и я отстал. В Феодосии есть родственники… Очень голодал. Последнее время наганом кормился… Выплакал в ревкоме разрешение идти в Феодосию. Ну, и двинулся туда пешком, думал — доберусь.
— А где коня взял?
— В лесу нашел, неоседланного…
— Что же нам с ним делать, с таким? — спросил молодой.
— Наган отобрать, — предложил круглолицый, — пусть катится на все четыре! В назидание — набить морду. А коня зарезать на мясо.
Серый все время стоял у дороги, смотрел на хозяина. Он прижал уши, когда Юру ударили, и заржал. Белобандит с оспинами подошел к Серому и протянул руку. Лошадь вскинула голову и отошла назад. Юра был спокоен. Он знал, что Серый никому не дастся в руки.
— Встречал кого на дороге?
— Ага! Секрет красных. Я им бумажку из ревкома показал.
— Секреты расставили? Это что-то новое. Тогда вот что. Пойдешь с нашими в штаб и там обо всем этом расскажешь.
— А наган отдадите?
— Ишь какой скорый! Ты, господин кадет, видать, малый тертый. С таким лучше ночью не встречаться…
С Юрой шли четверо. Трое, судя по внешности и по разговору, были офицеры, один солдат. Офицеры продолжали ранее начатый спор.