Чтение онлайн

В чем же тайна загадочного клада? С вещами в кургане все ясно. Они были заговорены. Илько сказал «слово», и клад открылся. Но ведь револьверный клад открылся без всякого «слова». И нашел-то его фокстерьер Бимба. Какой же здесь самогипноз?

Мальчики принесли пульку дядьку Антону.

Тот повертел ее в руках:

— Опять двадцать пять! Сказано вам: наваждение! Понимать треба. А пульку, може, кто потерял.

— Наваждение? — переспросил вконец запутавшийся Юра.

Дядько Антон досадливо крякнул, махнул рукой и вышел из локомобильной. Ребята остались одни.

— Знаешь что? — зашептал Алеша. — Давай спросим Одарку Васильевну, мать Тимиша. Она ведьмачка, она, наверное, все умеет. И спросим ее насчет домового, которого Илько поймал. А вдруг этот домовой до сих пор бегает в виде черного кота, а? Тогда возьмем Джоли и Бимбу, они любого кота загонят в водосточную трубу. А мы заткнем дырку, как того джинна в бутылке. И потребуем за освобождение все, что захотим.

Еще вчера такое заманчивое предприятие воодушевило бы Юру на новые подвиги. Но сейчас он приуныл.

— Ерунду говоришь! — остановил Юра размечтавшегося друга. — Ты же знаешь, что мать Тимиша не ведьмачка. Наговорили на нее злые дураки…

Мальчики приумолкли. Вдруг дверь со стуком отворилась.

— Юрка! — с порога крикнула Нина. — Лидия Николаевна приехала! В автомобиле на лошадях. Дядька Антона позвали починить автомобиль. Он уже стоит возле училища. Интересно как!

Ребята побежали в мастерскую. Слесарь собирал инструменты.

Новость не удивила его. Он не сразу, но все же дал согласие Петру Зиновьевичу научить молодую Бродскую обращаться с автомобилем и устранить неполадки.

Честолюбивая Лидия Николаевна обещала помочь Дмитро Ивановичу, конечно по секрету от старика Эраста Константиновича, если только слесарь Антон, этот единственный толковый механик во всей округе, поможет ей. Ведь ее автомобиль был здесь первым! А она — первой дамой-шофером во всей Екатеринославщине.

Долго и неохотно собирал Антон Семенович инструменты в железный ящичек с ручкой. Очень не хотелось ему обнаруживать перед всеми знание автомобиля. Пересиливая себя и о чем-то думая, он направился к двери и столкнулся там с Фомичом.

Столяр посмотрел на ящичек в руках Антона Семеновича и, подмигнув, спросил:

— Никак, автомобиль чинить?

— Да вот попробую… Дюже просят…

Фомич покачал головой:

— Ой, повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить!

— К чему это ты?

— И так на тебя дивятся, а ты все высовываешься, — понизив голос, сказал Кузьма Фомич.

— Та у меня, може, и не выйдет ничого!

— У того, другого, за кого ты сойти хочешь, может быть, не вышло бы, а у тебя… — Столяр вздохнул. — Где ты только всему этому обучился? В чужедальних, поди, странах? Ведь не в ссылке же? — хитровато спросил он?

— Та ни…

— Не кажи, сыне, всю силу! Наполовину только. Петр Зиновьевич за тебя горой стоит, но… и его разговорами интересуются.

— Кто?

— А кому следует. Как бы тебе защитника не потерять.

— Та разве ж пани Бродская, коли я ей самокат налажу, не заступится? Машина хитрая. Глаз за ней все время треба.

— Ой, и хитрющий же ты, Антон! А я-то с тобой все попросту. Теперь вижу: полный тебе смысл госпоже важной потрафить. Иди, иди, не сумлевайся. Перед ней исправники и жандармы навытяжку стоят. Зря ты Кузьме не доверяешь. Кузьма, он те не выдаст.

— Нема часу байки балакать…

— Иди, иди, — сказал Фомич.

Сощурясь, он проводил взглядом слесаря, а сам подошел к верстаку, достал из-под него начатую бутылку, поднес ее к губам и запрокинул голову.

1

Азартнее, чем на звон пожарного колокола, мчались любопытные на гудки трех медных труб. Спешили конюхи, жены преподавателей, рабочие. Перед главным входом училища собралась толпа. Тщетно звали учителя своих учеников в классы. Куда там! Каждому хотелось увидеть диковинную машину, о которой было столько слухов.

Автомобиль — открытый экипаж, окрашенный в белый цвет, на велосипедных колесах, только толстых, — вызывал удивление, восхищение и яростные споры. Жадные руки щупали красный сафьян сидений, крутили тугой руль, дергали за блестящие рычаги перевода скоростей, торчавшие снаружи, на ступеньке, справа от руля. А всего охотнее нажимали на клаксон — резиновую грушу, приделанную к трем золотым трубам разной длины, и тогда степь оглашал трехголосый гудок, сначала басовитый, потом потоньше и, наконец, писклявый.

Юра и Алеша прорвались сквозь толпу и забрались в автомобиль. За ними ринулись другие дети. В автомобиле стало тесно, и сразу образовалась «мала куча, дайте ще». Юра и Алеша завладели клаксоном и трубили вовсю о своей победе.

Из училища выбежала Лидия Николаевна и крикнула:

— Ничего не трогать! Испортите!

Толпа расступилась. Дети, кроме Юры и Алеши, выпрыгнули из автомобиля. Юра не боялся «цыганки». Так он прозвал Лидию Николаевну в прошлом году, когда она пришла к ним с косовицы, черная от загара, в ярком платке на голове и подарила Юре живого зайчика. Отец говорил о молодой Бродской, что она умная и хитрая. Умная, потому что старается хозяйничать на научной основе, частенько наведывается в училище за советами; хитрая, так как умеет подлаживаться к крестьянам — сохранила имение в 1905 году от разгрома и поджога.