Чтение онлайн

Но вот он встал, и начал учиться ходить. Да-да в сорок лет он словно младенец ползал по земле, волоча ноги. Мышцы потеряли былую силу без ежедневных нагрузок, и если бы не стальной лом, проглоченный этим мужчиной в юности, что заменил ему волю, то он остался бы калекой. Сначала он смог встать на четвереньки, потом ходил на коленях, за тем всё же встал, и ещё долгое время ходил с костылями, но ходил. Тело его вновь приспособилось к новым нервам, тканям и сосудам, в таком состоянии его и привели ко мне. Сказать, что я был очень удивлён, когда его обследовал — ничего не сказать, но этот человек ходил. Сам.

Так и с заклинаниями, слова — это лишь костыли, которые помогают мозгу запомнить те активные состояния, при которых творились те или иные заклятия. Запомнить и пробовать запустить их без "подручных средств", отбросив те самые костыли из жестов и слов — вот к чему должен стремиться каждый маг. Молодые ученики — фактически калеки с клюками, чем больше его возраст — тем меньше его трость. Сильные, волевые и упорные чародеи могут начать творить без читки зазубренных фраз и движений уже в возрасте сорока — пятидесяти лет. День за днём оттачивая своё мастерство, ежедневно медитируя, опустошая и вновь наполняя резерв специальными упражнениями, читая труды великих магов, далеко не всем доступных, и собственноручно ведя дневник с наблюдениями за собственным организмом и попытками резонанса без заклинаний. Сам понимаешь, жить в таком ритме, с такими нагрузками не каждому по силу и средствам. Многие сдаются на пол пути, довольствуясь лишь сокращением необходимых словесных формул, но новые заклинания они вынуждены проговаривать полностью и по правилам. Тем же, кто пошёл до конца — уготована судьба Великого Мага, сотворяющего лишь мыслью сложнейшие формы.

Теперь, я думаю, вы поняли, почему я так подробно вас расспрашиваю о своей жизни? Я хочу понять, как же вы, будучи не образованным и не сведущим в областях магии, смогли добиться таких результатов? Ведь эти знания помогли бы облегчить судьбы многих студентов, да и Магистров». — Старый маг, наконец, закончил свою долгую до безобразия речь. Впрочем, ничуть не нудную.

— Простите, сэр Дорн, но я навряд ли чем-то смогу помочь. Я не обучался магии, и указать на какие-то конкретные мои действия и сказать, что именно с них я приобрел те или иные качества, я не могу. Мне из академической магии знакомы лишь несколько заклинаний, всё остальное наработано практическим применением и никакой базы под собой не имеет. — Пожал плечами Форст.

— Я понимаю, но все же, хоть как-то опишите свои действия, свои ощущения — эти сведения не будут иметь цены! Вы удивительны, описания чего-то подобного я не встретил ни одного за всю свою, не побоюсь этого сказать, долгую жизнь. Хоть как-то выразите в словах своё внутреннее состояние.

— Хм… Попробую, конечно, но если на чистоту, то никаких заклинаний я и не произношу. Делаю пару жестов, да, но это лишь для того, чтобы мне самому было легче воспринимать то, что я делаю. Например, представляю, как из руки вырывается огненный шар и летит во врага. Соответственно я, как бы перекачиваю энергию в ладонь, представляя, что в ней разрастается небольшой шар из огня и, делая жест броска, отпускаю его, слегка управляя его полетом. Вот собственно и всё. — Парень опустил глаза, не смея врать в лицо. Это было далеко не всё, но говорить о пещерах Создателей, Драконах и прочем он не смел, ибо это были не столь его тайны, сколь Создателей и Драконов. По крайней мере одного, хоть и гадкого, и лживого.

— Что же, это всё же лучше, чем ничего, — пожал плечами маг. — Получается, что воздействие мозговых волн идёт не опосредованно, и для резонанса хватает внутреннего сосредоточения… Или же он постоянно находится в состоянии резонанса, хотя нет, такое представить себе довольно трудно. Тогда подключение происходит подсознательно, глубинными участками в обход… ох, простите, Форст, я увлёкся своими рассуждениями. Вы мне задали ту ещё задачку, чувствую себя студентом на курсе Теормагии, — улыбнулся старец, — помнится, я частенько засыпал на лекциях Профессора де Бара и приходилось переписывать конспекты, возможно, именно поэтому предмет мне дался не так трудно, как, например, артефакторика. Но я, наверное, заболтал вас, вы, уж, простите старику такую слабость. Город хоть и портовый, и новые люди и не люди здесь не редкость, но всё же вы привнесли в мою и не только жизнь новые краски. Спасибо вам. — Маг встал из-за стола и сделал поклон головой.

— Ну, что вы, сэр Дорн, — вскочил Форст, — это мне должно говорить вам слова благодарности. Для меня честь знакомство с вами. — Юноша тоже сделал поклон.

Северянин, распрощался, наконец, с лекарем и спустился на первый этаж. На выходе его ждали двое молодчиков, со скучающим видом осматривающих всех входящих и выходящих.

— Сэр Форст, нам велено сопроводить вас до начальника караула, как только вы пересечёте порог лазарета. Пожалуйста, следуйте за нами. — Вежливо доложил стражник. Наверняка младший сын из дворянской семьи, таким не чего рассчитывать на богатое наследство. Всё, что у них есть, так это титул. Они охотно идут в армию, становясь офицерами, порой выслуживаясь до генералов.

На улице светило мутное солнце, даря жителям островов рассеянный и мягкий свет. Время близилось к полудню, но людей меньше не становилось. Они были везде: во всех дверях, окнах, воротах, сновали с ящиками, корзинами, сумками, ехали на лошадях и телегах, шли пешком и тряслись в повозках, проезжающих по булыжной мостовой. Форст даже увидел самолёт, пролетающий не высоко над зданиями. Магический аппарат, похожий на карету, для пяти-шести человек, не считая пилота, издавал тихий свистящий звук, не особо то и различимый в гуле толпы, но тот его слышал. Даже скорее видел, аппарат в истинном зрении выглядел куда интересней. Всюду тянулась россыпь сияющих камней: управляющих и силовых, накопителей и резонаторов, от них струились магические жгуты энергий, переплетаясь, создавали подъёмную силу и толкали его вперёд. Чудо эльфийской артефакторики. Штучные экземпляры, стоили бешеных денег, но позволяли вознестись в небеса. Впрочем, воздушные судна не были редкостью.

— Видимо, один из высшего сословия решил посетить портового коменданта, — пояснил стражник остановившемуся северянину.

— Почему обязательно к коменданту? — Не понял Форст и снова зашагал вперёд.

— Не думаю, что дворянин, имеющий личный самолёт, будет общаться с кем-то ниже чином. Разве что с казначеем, но сэр Локтус в отъезде, а известий о прибытии особых господ нам не поступало. — Честно ответил парень.

— И часто они так? — Будто невзначай спросил арим.

— Вообще-то нет, но на этой неделе уже пятый раз вижу. Даже странно. Видимо, скоро что-то произойдёт, и сдаётся мне, это что-то нам совсем не понравится. — Нахмурился стражник и остановился. — Мы пришли, проходите внутрь. Кабинет лейтенанта направо и прямо по коридору.

Здание караула вмещало весь административный корпус, включая также казармы (для них был отдельный вход) и небольшой сад на заднем дворе, очевидно для отдыха после несения службы. Начальник хорошо заботился о своих подчинённых. Постройка была каменная, как и почти всё в этом городе, по крайней мере Форст видел лишь пару деревянных зданий. Формой она напоминала квадрат без одной из граней, внутри и поместился сад, а с другой стороны размещался тренировочный плац, уходивший за угол. Очевидно, он был огромного размера и вмещал все нужные для подготовки солдат приспособления, включая небольшую полосу препятствий.

Форст прошёл меж двух стражников у дверей внутрь. Отделка и убранство были просты, но не безвкусны. Никакой позолоты и инкрустаций, зато мозаика, барельефы и гобелены с картинами, изображающими разнообразие мира. На одних покоились заснеженные северные горы, на других горячие пески и дюны, третьи глядели на посетителей глазами генералов и других высших чинов. Арим ощущал себя, будто случайно забрёл на ярмарку художников, но никак не в военное здание.

Подходя к кабинету, он услышал голос, который уже ни с кем не перепутает, если быть точнее, то это был мат. Если быть совсем уж точными, то длинную тираду, знакомившую всех присутствующих в том кабинете, включая их родственников, прислугу, скотный двор и прочих морских обитателей (город то портовый) с неким Бартоло Мейо дель Хуано и его не совсем приличными, а порой и совсем не приличными, частями тела, включая родственников, прислугу, скотный двор и прочих морских обитателей. Речь эта изобиловала стольким количеством эпитетов, метафор и аллегорий, что заняла бы пару страниц текста, а если бы эти строки попали бы в руки некоторым менестрелям, то кочевать той песне по всему свету долгие и долгие лета. К счастью для Бартоло, она не была записана, а тем, кому удосужилось её услышать, предпочли забыть, как страшный сон. Кроме одного парня, стоящего под дверью. Он пару раз про себя повторил особенно впечатляющие выверты с твёрдым намерением запомнить и в нужное время в нужном месте вогнать противника в ступор одной лишь этой фразой. Несомненно, это не просто мат, но целое заклинание, лишающее врага воли, сил и надежды на светлое будущее.