ПЕС
Шрифт:
В подвальном зеркале, Гайанский отчетливо видел, как наливаются кровью бычьи глазки владельца авто.
Тут, майор, резким, хлестким движением, врезал толстяку в горло, попав точно в кадык. Боров удивленно замер. Послышался хриплый, судорожный вздох. Птаха занес ладонь за затылок водителя и, без особых усилий, дважды стукнул его головой об руль. Нос толстяка превратился в кровавый свиной пятак.
– Теперь трогай, – спокойно приказал майор.
Толстяк, схватился за нос, пытаясь остановить кровь. Но инстинкт самосохранения вынудил его отпустить педаль тормоза.
Машина нехотя, минуя узкий газон, съехала на дорогу. Птаха открыл дверь. Боров, брызжа окровавленной слюной, прохрипел:
– Стоять!
Майор обернулся. В руках водителя блеснул выкидной нож. Длинное узкое лезвие, подрагивало в жирной ладони.
«Беги! – мысленно закричал перепуганный Гайанский. – Дверь открыта!»
«Ага, сейчас!» – усмехнулся офицер, и, подняв руки, сказал:
– Все, все. Сдаюсь. Твоя взяла.
Тут же левая ладонь майора оказалась на запястье с ножом, а правая, превратившись в кулак, нанесла два удара. Один пришелся уже в разбитый нос, второй в зубы толстяка. Птаха забрал нож из ослабшей руки борова. Разглядывая его, Шах сказал:
– Еще раз тебя здесь увижу, засуну его тебе в … брюхо. По самую рукоятку. Понял?
– Да … – прошепелявил толстяк.
Майор с сожалением посмотрел на жирдяя.
– Худеть тебе надо.
Шах наклонился к колесу. Резким ударом он проткнул покрышку. Послышался свист спускаемого воздуха. Тоже самое, он проделал с остальными колесами. Закончив, подошел к открытым дверям машины.
– Ну, бывай! И это. Детишек не обижай! – Птаха кинул нож на колени толстяка.
***
Глупость белоликих умиляла Бессонова. Все они были трусливыми, беспомощными, ограниченными и предсказуемыми. Толком никто ничего не умел делать. Все что у них получалось это разрушать. Даже создавая, они умудрялись разрушить гораздо больше. Желания, ненасытная жажда ослепляла этот народ, делала крайне уязвимыми. Он давно мечтал исполнить свой обет: уничтожить белолицых. Стереть всех до одного, тем самым дать шанс возродиться другим. И вот, наконец, после многих лет упорства такая возможность представилась.
Генерал разглядывал фотографию чернобородого мужчины. Обычное лицо, с большими темными глазами, узкий нос с горбинкой и короткие густые волосы. Головореза в нем, выдавало выражение лица. Высокомерный изгиб губ, еле заметный из-под бороды, небольшой шрам над левой бровью, холодный взгляд хищника. Бессонов видел уже такое выражение. В зеркале. В те далекие дни, когда он был в своем теле.
Казимов Абдулла Исламбекович – активный участник бандформирования, участник боевых действий. Причастен к серии терактов на территории сопредельных государств. Верный сподвижник Давуд Саида эль Шахина. По оперативной информации в их городе проживает гражданская жена Казимова, так сказать любовь юности, от которой, судя по тем же оперативным данным, имеется восемнадцатилетний сын.
– Алло, Олег, – сказал генерал в трубку, положив фотокарточку в папку, – Зайди ко мне.
«Обольщаться, конечно, не стоит, – размышлял генерал. – Тропка совсем худая. Может, и нет никакой тропки, а просто пролысина».
В дверь постучали. Генерал, по примеру своих высокопоставленных коллег, давно подумывал завести секретаршу, но таежная привычка не позволяла пускать кого-то в свой аланчик. Даже близко подпускать никого не хотелось.
– Да, – буркнул Бессонов.
Дверь отварилась. В кабинет вошел невысокий, крепкий мужчина в мятом темном костюме, и, не произнеся ни слова, обыденно прошел за стол совещаний.
– Слушаю, Семён Гаврилович, – он раскрыл ежедневник для заметок.
– На, почитай, – генерал плюхнул перед подчиненным досье, которое минуту назад внимательно изучал сам.
Олег открыл папку и начал читать. Через несколько секунд вопросительно посмотрел на генерала:
– Это же конторский клиент?
– Ты знаешь, эти умники только языком трепать умеют. Всю работу делаем мы. На этот раз надо заставить их поделится орденами.
– Без проблем, – согласился майор. – Выставлю толковых людей и, если появится …
– Стой. Не спеши, – Бессонов разочарованно цокнул языком. – Учу, учу вас, а вы все в толк не возьмете. С конторой в лоб нельзя. Наверняка они уже своих поставили. Тут надо по-другому. Такого зверя как этот … – генерал потянулся взглядом за папкой, ища подсказку.
– Казимов Абдулла Исламбекович, – подоспел на помощь Олег.
– Да. Этого Казимова из засады не возьмешь. Его надо загнать под выстрел. Понимаешь?
Олег кивнул. Бессонов говорил медленно, тщательно подбирая каждое слово, и проговаривал их не спеша, вдумчиво, будто вдыхая жизнь и наполняя смыслом излагаемые мысли. Подчиненные привыкли к его манере говорить и жадно впитывали каждое слово. Шаман знал цену словам, заставляя собеседников, проникнутся содержанием сказанного.
– Дернуть из берлоги. Что скажешь?
Олег, недолго подумав, открыл досье и сверил свою догадку. Утвердительно кивнул головой, сказал:
– Сыну восемнадцать. Наркотики, оружие?
– Нет. Много возни. Да и шум по всему управлению. Сыграй на гормонах. По позорной статье. Авторитетному отцу сын насильник не в масть. На нарах. Должен клюнуть.
– А если не клюнет?
– Не клюнет, значит сядет сынок.
– Принято. Оформляем по полной.
– Да. Но учти. Этот Казимов, хоть и матерый, но волк. Падальщик. Мне нужен медведь.
Олег снова углубился взглядом в досье. Генерал ему не мешал. Он давно приметил этого прыткого, сообразительного белолицего. Он даже думал именно в него, в Олега, переселить свою шаманскую душу, когда тело Бессонова совсем состарится.
– Кто именно? – спросил майор. – Тут несколько фигурантов, подельники, спонсоры …
– Главный, – перебил его генерал.
– У! – вырвалось у Олега. – Саида эль Шахина полмира ищет. Куда нам?
Семён Гаврилович пристально смотрел на подчиненного. Его взгляд причинил неосторожному подчиненному, чуть ли не физическую боль. В итоге майор не выдержал.
– Я понял, товарищ генерал. Будем работать.
– Олег, – не меняя выражение лица, сказал Бессонов. – Организуй мне встречу с Казимовым.
Глава 4
Шах негромко постучал в дверь. За спиной он прятал наспех сорванный под окнами благоухающий букет сирени.
– Да, – услышал он звонкий голос Светланы Борисовны.
– Светочка, я к тебе, – лицо Гайанского расплылось в сладкой улыбке. – Вот.
Он достал букет. Бело фиолетовые ветви моментально наполнили душный кабинет ароматами весны.