Пёс
Шрифт:
— Вы уже попробовали, — сказал Крэг. — Только что. Со мной. У вас получилось.
В мирном — полусмущенном — молчании они прикончили завтрак. Отодвинув тарелки, Крэг заявил деловито:
— Я тут на досуге придумал, как идентифицировать личность вашего ночного приятеля. Ибо все же склоняюсь к нашим киллерам.
— Установить дополнительные наружные камеры?
— У всех служебных собак ошейники — ну, вы же знаете, как солдатские медальоны — группа крови, личный код, имя. Кроме того, ошейники вынуждают киллеров возвращаться на базу — они ведь работают без людей, самостоятельно.
— Каким образом вынуждают?
Крэг поглядел на мастера с некоторой опаской.
— Если собака задерживается на патрулировании дольше обычного или заходит дальше заданного района, включается шокер. Если собака подчиняется и направляется домой, шокер выключается.
Чадар резко выдохнула.
— Черт!
— Но я не о том, — поспешно продолжил Крэг. — Можно прикрепить к ошейникам датчики. Тогда мы узнаем, кто из киллеров шляется рядом с Базой вместо того, чтобы заниматься своим прямым делом — мочить мутантов. Если, конечно, это все-таки наша собака.
Лайма смотрела на него так, словно он совершил чудо. Крэг даже почувствовал себя польщенным.
— Ой, как хорошо вы придумали, спасибо-спасибо! Значит, шокеры…
И вновь унеслась к своим любимым вольерам — скорее всего придумывать, как разделаться с шокерами. Крэг поглядел ей вслед, испытывая краткую неловкость: Чадар думает, что он помогает ей.
На самом деле он помогал лишь своему расследованию.
Уговоры не действовали — ее ночной приятель не желал быть узнанным. Да и базовая ли это собака вообще? Вдруг ей повезло — попался единственный миролюбивый Призрак на планете?
— Ну и сиди тут, — в сердцах пробормотала она, отряхивая штаны. — А я пойду погуляю.
Не уходи.
Лайма остановилась, склонив голову. Что это?
Не уходи.
Она медленно обернулась — не веря услышанному, не веря, что вообще что-то слышала.
— Гач… это был ты? Это все-таки ты?
Гач стоял в клетке, склонив голову набок, как бы прислушиваясь. Хвост его нерешительно качнулся из стороны в сторону.
Гач. Это ты? Лайма шагнула назад. Пес смотрел. Она просунула руку между прутьев. Осторожно коснулась головы собаки. Тот моргнул, по-прежнему не двигаясь. Гач?
Не уходи. Не уходи. Не уходи.
— Мальчик. Бедный мой мальчик. Как же ты сюда попал?! — чуть не плача, Лайма бросилась отпирать клетку, обожглась пропущенным по решетке током; чертыхаясь, кинулась его отключать…
Гач помедлил, прежде чем выйти из клетки.
И мгновенно оскалил клыки…
— Рядовой, какого черта вы тут?..
Лайма подняла глаза — не голову. Уставилась на ботинки, переминавшиеся чуть поодаль от распластанного тела Гача.
— Я же сказала, — выговорила еле слышно, не отрывая взгляда от этих ботинок. — Я сказала — не стрелять!
— Мало ли, что вы там сказали, мастер! — отозвался насмешливо-ленивый голос. — Он на меня кинулся. Он кинулся на меня, господин капитан! Я зашел, когда она выпускала киллера из клетки, а он как кинется…
Рядом с солдатскими ботинками появились еще одни — высокие. Лайма упорно не хотела поднимать глаза.
— Я сказала… — повторила почти беззвучно. Высокие ботинки сдвинулись с места и пропали из ее поля зрения.
— Ну, заладила! — с досадой бросил солдат. — Ну убил я собаку — вот горе-то! Еще вон сколько!
— Я говорила… — сказала Лайма, медленно, точно устало, доставая из кобуры пистолет. Из-за этой усыпляющей медлительности солдат не сообразил, что происходит. И только когда ее руки и голова одновременно вскинулись вверх — понял.
— Я сказала, — напомнила Лайма, глядя, как черноволосый пятится, расставив руки, — ты не захотел услышать…
— Эй, мастер-мастер, вы чего это!
Что-то большое, тяжелое, обрушилось на нее; выстрел грохнул, срикошетив от ближайшего поддона, высек искры… Лайма продолжала жать на курок, несмотря на то, что навалившийся на нее Крэг молча выламывал ей запястье. И выпустила пистолет, только когда кончился заряд.
— Вот так… — сказал капитан, разглядывая оружие. Лайма, прильнув щекой к полу, смотрела на выбоины в бетоне вольера. Кучно получилось.
— С-совсем рехнулась со своими с-собаками!
— Шагом марш в казарму! — скомандовал Крэг. — Немедленно! Чтоб по дороге и в казарме — ни с кем ни слова! Я проверю! Ждать меня там!
Лайма двинула головой, чтобы лучше видеть тело Гача. Крэг молча подхватил ее, переворачивая на спину. Теперь мастер Чадар смотрела в потолок.
— Ну? — спросил капитан через паузу.
— Он был… как наши псы.
— Что? Киллер? Разумный?
— Он хотел защитить меня, — проинформировала она бесцветно. — Он всегда защищал меня. От Лонгиера. От вас. От… этого. Он не хотел, чтобы я боялась. Хотел, чтобы я всегда была здесь. Рядом с ним. Я не знала. Я ничего этого не знала. И…
Она, наконец, посмотрела в его близкое лицо.
— Что?
— …с меня хватит.
Пес был огромный, рыжий. Шикарный. Он сидел посреди кабинета Фокса и внимательно смотрел на Крэга. Крэг уставился на пса. Тот ухмыльнулся — Крэг был готов поклясться, что пес сделал именно это: блеснули влажные клыки, язык; в карих глазах появилось веселье. Инспектор моргнул и перевел взгляд на неторопливо встававшего широкоплечего плотного мужчину. Хозяина пса.
Напарника, то есть.
— Здравствуйте, капитан, — пожатие было неслабым. — Я Мастер Бойцовых Псов.
Мастер был громадным, во всегда раздражавшей Крэга полувоенной форме БэПов. И вел он себя так же "полувоенно"… вразвалочку, определил про себя капитан. Да еще эти их неопределенные звания: мастер того, мастер сего…
— Это Зак, — просто представил Мастер. А лапу рыжий при знакомстве не подает? Крэг машинально кивнул.
…Пес тоже.
— Чем обязаны?
— Нам стало известно о расследовании убийства, в котором обвиняется одна из Псов.