Песчаная лестница
Шрифт:
Элис сложила руки у сердца так, будто взяла свою душу в кулачки и молча закивала.
«Как-то быстро я киваю…» – вспыхнула фраза внутри нее.
Профессор позвонил в колокольчик, и через три секунды появилась уже знакомая Элис медсестра, встретившая ее у входа в Даремский госпиталь.
– Проводи нашу гостью в ее комнату. Дай ей удобную одежду. Накорми, – в тоне профессора Рота был безоговорочный посыл на исполнение.
Мужчина мягко пожал руки Элис. Это напоминало рукопожатие учителя, который прощается с учеником на выпускном балу, с грустью, с надеждой, с облегчением.
Одинаково плавно и быстро эти две разные женщины стали двигаться вверх по лестницам, по длинным коридорам. Тишина в здании оглушила Элис пустотой.
«Никого. Можно подумать, что это не больница, а музей», – подумала она.
Высокие арочные потолки были выкрашены в белый цвет и эхом отражали
мелкие шаги идущих. Элис безропотно, подчиняясь стенам, шла за провожатой, разглядывая ее щуплую спину.
– Как тебя зовут? – сухо спросила медсестра.
– Элис… Элис Нортон, – запинаясь, ответила девушка.
Жестом женщина попросила Элис войти в палату. Просторная комната с песочного цвета стенами, за окном решетки серого цвета, около окна простые, деревянные стол и табурет. Кровать необычно высокая и доходила Элис почти до пояса. Заправлена белоснежным постельным бельем.
За тканевой белой ширмой – унитаз и раковина. Всё было чисто, просто и прохладно. Свет падал только из окна.
– Спасибо, – тихо пробормотала Элис, но тут же спохватившись, спросила: – А как вас зовут?
На медсестру упал вечерний лунный свет, и женщина показалась еще более бледной, с глубоко впавшими глазами и плотно сжатым ртом. Ее узкое лицо было монолитным, и даже когда она улыбалась, это было зловеще и ничего хорошего
не обещало.
Специальное лицо женщины улыбнулось и ответило, почти не размыкая губ:
– Нора… Выпей молока на ночь, оно поможет тебе заснуть.
Девушка подчинилась. Странно сладковатый вкус молочной жидкости тягуче заполнял нутро. Резкое расслабление в теле заставило сесть на высокую кровать.
Уставшая Элис осталась одна в комнате. Умыв лицо холодной водой из таза, еле волоча ноги, девушка рухнула на постель. Она закрыла глаза, успокаивая себя мыслями: «Завтра. Я всегда надеюсь на завтра». После чего крепко заснула.
Глава 3
Знакомство
Резко открыв глаза, девушка поняла, что наступил новый день. Дневной свет проникал в комнату через решетки на окне так, что стена напротив была в клеточку. Первый раз за последние два дня Элис подумала о своих волосах, лице, руках. Она медленно скользила рукой по волосам, ощупала свои щеки, губы, шею, опустила руки на живот, бедра.
«Я голая».
Посмотрела на свои пальцы, отросшие ногти.
«Неважно», – мысленно осекла себя.
В комнате не было ни часов, ни зеркала. Как будто время остановилось и мир вокруг стал одним большим увеличительным зеркалом, где каждая мысль, каждое ощущение, настроение и чувство заполняли всё пространство. Была мимолетная иллюзия тебя единственного и большого в целом мире.
За дверью доносились шаги: быстрые, медленные, шаркающие. Прислушиваясь к звукам, Элис умылась. Вода вернула ее к воспоминаниям о вчерашнем промозглом ветре и наступающей зиме. На табуретке аккуратно сложенная одежда ждала ее: рубаха в пол с рукавами по локоть, белая, почти новая, серый фартук с застежкой на поясе, серые калоши.
Девушка попробовала открыть дверь. Дверь тяжело сдвинулась с места. В небольшую щель была видна часть песочного цвета коридора. Мимо прошли две женщины в одежде медсестер и высокий мужчина в длинной белой рубахе, как у Элис.
«Слава богу, я не одна здесь такая. Страшно быть одной», – почти не дыша думала девушка.
Глубоко вздохнув, она толкнула дверь вперед и вышла в длинный коридор. По ногам потянул сквозняк. Несколько человек в одежде пациентов шли в одном направлении, к двери, откуда пахло кашей с молоком.
В растерянности Элис медленно пошла в ту же сторону. Ее плечо плотно соприкасалось с холодной поверхностью стены, неуверенно скользя.
«Я подобна улитке в аквариуме. Умею ползать, у меня есть своя скорлупа. Доползая до поверхности воды по стеклянной стенке, мечтаю быть птицей. Только невероятное чудо может изменить мой мир», – погруженная в свои мысли, она дошла до распахнутых дверей.
В столовой девушка опять увидела молодого мужчину из коридора. Высокий, на вид лет двадцати трех. Он был худощав, и его рубаха была ему великовата. Светлые волнистые волосы делали его похожим на греческого бога, только бледного. Он медленно ел кашу в одиночестве и ни на кого не смотрел.
Элис взяла тарелку с раздаточного стола, уловив легкий запах пригоревшей каши. В столовой она насчитала десять человек в рубахах, четыре девушки и шесть юношей. Две медсестры спокойно и незаметно наблюдали за всеми движениями присутствующих. Все делали вид, что не замечают друг друга. Элис еле выдержала это. Каждая ложка каши медленно продвигалась вниз по пищеводу и исчезала в глубине живота.
«Из чего же эта еда? Что за крупа? Кто готовил? Что ж так тяжело-то?» – один за другим сменялись вопросы, но произнести их вслух боялась.
Не доев, девушка выскочила из столовой и уже уверенно направилась к своей палате. Кто-то схватил ее за рукав.
– Ты новенькая. Уверенно движешься к своей клетке, – без тени сомнений сказал молодой мужчина, «греческий бог», с легкой иронией в словах.
Рефлекторно Элис одернула руку.
– Да. Наверное, – ответила с некоторым испугом она.
– Виделась с профессором?
– Да.
– Была на его лекции?
– Нет.
– Через час жду тебя здесь. Пойдем на лекцию.
Как лавина, ощущение беспомощности и возмущения захлестнули Элис. С тех пор как она здесь, все говорят ей, что делать.
«Но я же хотела помощи… – укорила себя Элис. – К тому же мне всегда приходилось подчиняться… например, родителям, воспитателям, учителям, людям выше статусом, даже Питеру, за которого я хотела выйти замуж. А однажды я пошла на поводу у обычного продавца хлеба, купив дорогую сдобную булку, которая мне была не по карману. Но отказать не смогла. Стало жалко этого булочника. Он рассказал душещипательную историю о своих трудностях и кризисе. Наверное, этот пухляк