Песчаный рай
Шрифт:
– Говорит, но стесняется. Или ленится. «Мама», «дай», «ням-ням», ну, и прочее, в том же духе… на редкость глупая девчонка. Глупышка ты моя! – с нежностью произнесла Лиля, бодаясь лбом с дочерью, сидевшей у нее на коленях.
– Это не самое страшное. Женщина и без ума прожить может, – хирург опустился в кресло напротив, не отрывая от Лили внимательного, мягкого, немигающего взгляда.
– И не говорите, Фидель Рауфович… – пропела Лиля и в этот момент заметила Таисию, притаившуюся за стеклянной дверью. Жена главврача внимательно наблюдала за тем, что происходило в процедурном кабинете.
«Шпионит опять… Я тебе покажу!» – моментально завелась Лиля. Она терпеть не могла эту женщину – в принципе нестарую еще, но превратившуюся в какое-то зловещее пугало. Вечно в черном, вечно рядом… Стоит и смотрит. Ну что ж, пусть смотрит.
Лиля сделала вид, что не заметила Таисию, опустила дочку на пол и игриво захохотала, выставив одну ногу вперед. Фидель Рауфович тут же отозвался – он ласково провел по ее колену рукой.
И Таисия немедленно закопошилась – там, за дверью, закашлялась.
– Таисия Георгиевна, что же вы не заходите? – нахально позвала Лиля. – Мы с Фиделем Рауфовичем уже все свои дела закончили…
Она подмигнула хирургу, но тот в ответ укоризненно покачал головой. Таисия вплыла в кабинет, не отрывая от мужа неподвижного, ничего не выражающего взгляда.
Повисла пауза, но, к счастью, она длилась недолго. В коридоре раздался шум, хлопнула дверь, кто-то закричал:
– Фидель Рауфович! Срочно! Он очнулся!
Хирург сорвался с кресла, стремительно покинул процедурный, и Лиля осталась с этой Таисией один на один. Не считая, разумеется, Аришки… Дочь нашла в углу кабинета игрушки, предназначенные маленьким пациентам, и теперь возилась с ними.
– Как у вас дела, Таисия Георгиевна? – улыбаясь, спросила Лиля. – Хорошо выглядите… Ой, да вы, кажется, похудели?
– Спасибо. Вот, каким-то чудом пятнадцать килограммов сбросила… – прошелестела жена Курбатова.
– Колечко какое красивое! – Лиля уставилась той на руку. – Рубин? Точно кровь, горит…
– Рубин.
«И какое знакомое колечко-то… Оно же Динке принадлежит! – озарило вдруг Лилю. – Оно, точно! Только вот каким образом оно у этой паучихи оказалось?..»
– У кого вы его купили?
– Я ни у кого его не покупала, – бесстрастно произнесла Таисия. – Мне муж подарил.
И с этими словами женщина в черном выплыла из кабинета.
«Гм… – нахмурилась Лиля. – Кольцо точно Динкино. Она его Рауфовичу продала? А Руслан – знает? Интере-есно…»
Никиту отсоединили от аппарата искусственной вентиляции легких, он теперь мог дышать самостоятельно. После того как гонщик очнулся, с ним долго возились – осмотрели, проверили рефлексы, поговорили – на предмет, соображает ли он после аварии…
Доктор с восточным лицом и широкими, мягкими ладонями остался доволен.
– Вы в норме, господин Раевский! – произнес он добродушно. – После такой травмы возможны всякие осложнения, обычно инвалидность людям дают, но вы, тьфу-тьфу-тьфу, меня радуете. Три недели в коме! И вышли из нее без неврологического дефицита. Говорить можете, ну, а что двигаться еще тяжело – так это тоже нормально. Массажик вам пропишем, гимнастику будете делать… Двигательные функции восстановятся. Скоро начнете!
– И в гонках смогу участвовать? – быстро спросил Никита.
– Не исключено. Точных прогнозов давать не буду, но и стращать вас тоже не хочется… Пациент скорее жив, чем мертв, – с усмешкой произнес доктор.
Никита засмеялся. Он чувствовал себя как-то странно – с одной стороны, слабым и немощным физически, с другой – он находился в прекрасном настроении. Его все радовало, все вызывало у него интерес, ему хотелось говорить и слушать людей…
– Значит, сам момент аварии – помните? – переспросил доктор.
– Помню. Вроде пустыня, а под колеса кто-то бросился, человек! Кто, что – не видел, только руль успел вывернуть. И – полет еще помню, как под обрывом камни на солнце блестят, ярко так! – охотно принялся рассказывать Никита. – Удар, и все. А что с Лехой? Что с моим штурманом?
Не сделав даже паузы, спокойно и как будто равнодушно, доктор ответил:
– Он, к сожалению, сразу же погиб. Сочувствую.
У Никиты сжалось сердце. Но, находясь в этом возбужденном, приподнятом настроении, он не мог долго печалиться, не в состоянии был понять и прочувствовать это известие. Потом… «Потом придет осознание, наверное», – догадался пилот.
– А… А что теперь будет? – растерянно, взволнованно пробормотал Никита.
– Ничего не будет. Я думаю, не найдут того, кто под колеса вам бросился. Сами знаете, какая у нас публика… Даже если найдут – ну что, за глупость только казнить того дурачка!
– Ну да… Сделанного не вернешь… – пробормотал Никита. – Господи, Леха!
– Ничего-ничего, о себе сейчас надо думать. Через недельку, когда совсем окрепнете, отправим вас в районный центр, там медицинская база лучше…
– Да, да, хорошо! – послушно согласился Никита. – А вот скажите еще…
– Потом поговорим. А сейчас спите. Уж больно вы расторможены… Дина, сделай ему укол!
Пришла та медсестра. Никита хотел с ней поговорить, но не получилось – сам не заметил, как уснул после укола.
Утром следующего дня открыл глаза и опять увидел ее. Дину. Он теперь знал ее имя.
– Доброе утро! – радостно произнес он.
– Как вы? – она тут же бросилась к Никите. И так приятно было видеть рядом ее участливое лицо…
– Хорошо. Очень хорошо, – он поднял руку, ощупал повязку у себя на голове.