Песчаный рай
Шрифт:
Никита хотел надеть кольцо Дине на безымянный палец, но оно оказалось слишком велико. Пришлось натянуть его на указательный.
– Тебе не жалко? – с удивлением спросила Дина. – Талисман же…
– Глупенькая. Я таким пустяком ради тебя жертвую. Дина, ты же моя жизнь, – настойчиво, серьезно повторил он. – Я тебя столько искал, так мчался к тебе, так гнал… Я тебя люблю. Я как впервые тебя увидел, когда глаза в больнице открыл, – сразу и влюбился. А еще говорят, что любви с первого взгляда не бывает…
Лиля неслась по узким улочкам, словно лань. Страха она не чувствовала – лишь азарт.
Бормоча ругательства и проклятия, Руслан бежал за ней. Был он уже близко – и тогда Лиля свернула на площадь. Там в это время устанавливали деревянную эстраду, вокруг ходили любопытствующие.
«Ах да, завтра же День города…» – краешком сознания вспомнила Лиля.
– Лилечка, здравствуйте! – закричал ей кто-то из толпы.
– Здравствуйте! – весело закричала Лиля в ответ. Оглянулась – Руслан стоял уже в двух шагах, дышал, раздувая ноздри. – Ну что, догнал? Кто теперь водит – я?
– Тварь… Да я тебя… – сквозь зубы, с трудом, произнес мужчина.
– Не посмеешь. Ты не посмеешь ничего сделать, – парировала Лиля. – Я тебе не твоя женушка, ты меня и пальцем не тронешь.
– После такого тебя… с тобой… Такое сотворила! Марьяша, доченька… – Руслан отвернулся, стиснув зубы.
– У тебя есть Ариша! – с раздражением напомнила Лиля.
Но Руслан словно не слышал.
Некоторое время они стояли молча. Вокруг ходили люди, слышался смех, стучали молотки, где-то вдали играла музыка. Обычный день в маленьком городе…
Руслан повернул голову и произнес медленно, бесстрастно:
– Я тебя не убил, Лиля, только потому, что есть Аришка. С этого дня ты мне чужой человек. И к Аришке я больше не приду. Потом, может, мы с ней встретимся, когда она подрастет, понимать все начнет. Ты же мне теперь – никто. Прощай.
Он развернулся, пошел прочь, и глухо стучали его каблуки по камням, сливаясь со стуком молотков.
Кто-то приблизился к Лиле, заговорил (а с ней часто заговаривали на улице – учительница как-никак, все ее знали), но Лиля махнула рукой, пробормотала в ответ что-то невнятное и убежала.
…Она остановилась за каким-то сараем, отдышалась.
Лиле было страшно. Только сейчас она поняла, что натворила. Она нарушила покой мертвых, разорила чужую могилу. «Я же была не в себе, в состоянии аффекта – кажется, так говорят? Я не владела собой, потому что мне было очень больно… Руслан отверг меня, отверг Аришу. И что мне оставалось делать? А тут это кладбище, прямо передо мной. Ломом железным стену разбила, достала урну. Я Марьяшин пепел по ветру развеяла… А что? Очень многие просят перед смертью, чтобы их сожгли, а пепел по ветру развеяли! В Индии такой обычай есть… Я ничего особо страшного не совершала, нет!»
Мимо прошла какая-то нищенка, попросила гортанным голосом милостыню.
– Иди отсюда, ничего у меня нет! – с ненавистью произнесла Лиля и замахнулась. Нищенка отшатнулась, торопливо зашаркала прочь. «Будет знать, как попрошайничать! Ленивые твари, крысы помоечные. Работать бы шли!»
Лиля села на корточки, спрятала лицо в ладонях.
…Несколько лет назад Лиля шла через площадь, мимо здания больницы. Оттуда по ступеням спустилась женщина – не нищенка, но почти как нищенка. В этих местах часто появлялись люди из-за кордона, беженцы. Там, в соседней стране, в те времена были беспорядки – какие-то революции, голод, безработица. Люди бежали, кто легально, кто нет. Нелегалов отправляли обратно. Словом, смутные были времена, неприятные.
Лиля мельком, с брезгливостью, взглянула на женщину – в пыльном халате, растоптанных домашних тапочках, с младенцем на руках, закутанная в платок – только ошалевшие черные глаза и видно. Сразу видно – беженка.
На крыльцо выскочил и Фидель Рауфович.
– Стой! – закричал он вслед убегающей женщине. – Дама, вернитесь! У ребенка может быть холера… Я направлю вас в инфекционное отделение!
Врач принялся торопливо спускаться по ступеням, застегивая на ходу белый халат. Ветер, смешанный с песком, бил ему в лицо, заставлял щуриться.
В те времена часто вспыхивали эпидемии. Тогда объявляли карантин, город закрывали. В общем, неприятно.
Лиля, не дожидаясь продолжения этой истории, сразу свернула в проулок, подальше от возможного источника заражения – хотя и знала, что холера по воздуху не передается. Она решила не рисковать. Сделала изрядный крюк по городу и вдруг, впереди, вновь увидела ту самую беженку – видимо, женщина смогла ускользнуть от Фиделя.
Лиля замедлила шаг, оглянулась. Если бы увидела сейчас кого из горожан, непременно указала бы на беженку – у этой женщины ребенок может быть заразным, держитесь от них подальше!
Но прохожих не оказалось – в этот час, когда солнце пекло немилосердно, все сидели по домам, в тени. Только она одна, Лиля. (Выскочила в город в лихорадочной надежде встретить где-нибудь на улице Руслана. А вдруг! Он подойдет к ней, заговорит… Он точно должен заговорить с ней. Что взгляды! Этого мало. Слишком мало уже для Лили.)
…Время от времени беженка стучала в чьи-то ворота, но ее никто не впускал. Один раз кинули на пыльную мостовую деньги. Женщина наклонилась, собрала их и двинулась дальше. Ребенок на ее руках заплакал.
Беженка свернула на улочку, где стоял дом Руслана. Лиля вся подобралась, когда оборванка остановилась у сетки, огораживающей двор.
Во дворе развешивала белье Дина. Машины Руслана нигде поблизости не было – значит, и самого Руслана тоже (сделала Лиля логичный вывод – она уже не в первый раз кружилась возле этого дома).
Беженка что-то крикнула хриплым сорванным голосом, Дина обернулась. А Лиля отшатнулась, прячась за углом соседнего дома.
Дина шагнула по двору навстречу беженке. Был тот самый момент, когда Лиле следовало выйти из своего укрытия и предупредить Дину о том, что оборванка с ребенком может оказаться заразна. Но что-то держало Лилю на месте. Она стояла и ждала.