Чтение онлайн

Кристина позвонила Макфэрону по мобильному, но ее звонок ушел на голосовую почту. Она оставила сообщение: спросила, был ли он уже в магазине Клайда и говорил ли с продавцом, который работал в среду вечером, когда делала покупки Пиррунг.

Поглядев в окно и решив, что дождь неизбежен, Кристина надела свой коричневый плащ – такой стильный, что поношенный брючный костюм совсем терялся на его фоне, – затянула пояс и пошла к двери. Полчаса спустя она уже взбегала по ступенькам Хинкли-холла. Там, в одном из кабинетов второго этажа, ее должна была ждать Элис Кэтролл, профессор социологии и член Комитета по академическому надзору. К счастью, она оказалась на месте – сидела за столом и проверяла студенческие работы.

Перед встречей с Кэтролл Кристина отправила еще одно голосовое сообщение Шеймасу Фергюсону, который ее явно избегал, и позвонила двум другим членам комитета. Джоэла Абрамса, профессора бизнес-школы, не было на месте – он уехал на конференцию в Чикаго; Стив Белнап, декан исторического факультета, от встречи отказался, заявив, что не станет разглашать никакую информацию, пока ему не пришлют повестку в суд или пока администрация университета не даст ему на это свое письменное распоряжение. Белнап явно был встревожен, но старался сохранять достоинство – похоже, он пел с чьего-то голоса. Уж не Малиновски ли с ним поработал? Хотя не исключено, что Белнап всего лишь соблюдает правила университета: из его кратких телефонных ответов не следовало, что он скрывает что-то конкретное. Однако согласие Элис Кэтролл встретиться с Кристиной лично выглядело интригующим на фоне этого тотального отказа.

Кристина нашла кабинет Кэтролл и постучала.

– Входите. Я вас жду. – Профессор Кэтролл оказалась худой как палка, зато у нее были прекрасные волнистые каштановые волосы, подстриженные так же коротко, как и у Кристины. Профессор вышла из-за стола, протянула руку, и они обменялись рукопожатием.

– Кристина Прюсик, чикагский отдел ФБР, как я уже говорила вам по телефону. Приятно познакомиться с вами, профессор Кэтролл.

– Мне тоже, специальный агент, – сказала профессор с приветливой улыбкой. – Пожалуйста, зовите меня Элис.

– А вы меня – Кристиной, – подхватила Прюсик предложенный дружелюбный тон. – Спасибо, что согласились принять меня без предварительной договоренности.

– Никаких проблем. Сейчас мое обычное рабочее время, каникулы начинаются завтра, так что вряд ли у меня будет много посетителей. Студенты уже разъезжаются.

Кристина поставила свой портфель на пол и села на стул напротив Кэтролл.

– Все ясно. То-то мне показалось, что в кампусе сегодня тише, чем вчера. – Она подалась вперед и добавила: – Послушайте, я здесь не для того, чтобы заново открывать дело Питера Франклина, но, как я понимаю, его смерть наступила вскоре после заседания Комитета по академическому надзору?

На гладком как алебастр лбу Элис Кэтролл залегла морщинка.

– Смерть Питера – это такой ужас. – В том, как она покачала головой, чувствовалась неподдельная скорбь. – Но я не думаю, что она как-то связана с комитетом. Ведь мы даже не успели провести официальное голосование по его заявлению, когда он умер.

– Вот как? – Ее слова противоречили замечанию Тима Милларда о том, что Шеймас Фергюсон лично отклонил заявление Франклина о пересмотре.

– Конечно. Его заявление было принято, и каждый из нас получил копию для ознакомления.

– Значит, вы не видите здесь никакой связи? – спросила Кристина и, поколебавшись, уточнила: – Между заявлением Питера с просьбой пересмотреть отказ о его приеме в аспирантуру и его смертью?

– Никакой, – покачала головой Кэтролл. – Мне бы очень хотелось сообщить вам что-то полезное, Кристина. Но официального голосования о пересмотре дела Питера не было.

– В последний раз, просто чтобы внести ясность: вы уверены, что комитет никогда не собирался официально и не обсуждал прошение Питера? – повторила Кристина. – Вы не могли заболеть или пропустить встречу по другой причине?

– Нет, до смерти Питера я не пропустила ни одной встречи комитета, а обсуждать его апелляцию посмертно не было никакого смысла. – Худощавая профессорша сидела за своим столом очень прямо и смотрела очень внимательно, и у Кристины сложилось впечатление, что она задала немного не тот вопрос, которого ждала преподавательница.

– А как насчет коронера, полиции? – продолжила она. – Кто-нибудь из тех, кто расследовал смерть Франклина, говорил с вами или с другими членами комитета?

– Вы знаете, я тогда думала, что полиция обязательно поговорит с нами, – сказала Элис, – ведь Питер Франклин умер почти сразу после подачи заявления. – Она отвела взгляд – то ли воспоминания были слишком тяжелы, то ли еще что-то, подумала Кристина, чувствуя, как растет ее разочарование.

Ее догадка о том, что между смертями Франклина и Винчестер есть связь, не подтверждалась. Неужели чутье подвело ее? Но ведь связующая ниточка-то есть – Шеймас Фергюсон. Кристина чувствовала, что Элис Кэтролл что-то знает, ведь она единственная, кроме Корбина Малиновски, согласилась говорить с ней. Но к ней нужен другой подход.

– Насколько я понимаю, Питер Франклин получил магистерскую степень здесь, в Университете криминалистики. Может быть, комитет придерживается политики ограниченного набора аспирантов именно из студентов этого университета? Может быть, есть какая-то квота на их прием или еще что-то, какое-то правило, писаное или неписаное?

– Насколько я знаю, нет. Если такое правило и существует, то оно выходит за рамки компетенции Комитета по академическому надзору. Рассматривая повторные заявления о приеме, мы учитываем только информацию об академической деятельности заявителей, особенно обращая внимание на то, что было неизвестно или упущено в момент подачи первоначального заявления. – Кэтролл прикусила нижнюю губу. На ее лбу снова обозначилась морщинка. Похоже, профессор все же чего-то недоговаривала.

– Вы знали, что он был здешним студентом? – надавила Кристина. – Он слушал ваши курсы, профессор?

– Послушайте, я каждый второй семестр читаю курс по социологии, обязательный для всех специальностей. Одни выбирают социологию, другие записываются на один из трех курсов по смежным дисциплинам: антропологии, психологии или урбанистическим исследованиям. Питер, вполне возможно, ходил ко мне. – Она взмахнула рукой с растопыренными пальцами. – Я читаю его в аудитории Вайнбергера. Она самая большая в кампусе, в виде амфитеатра. На лекцию приходят до двухсот студентов сразу. К тому же если он и был на моих лекциях, то, скорее всего, несколько лет назад.