Чтение онлайн

Нао жалел, что ему пришлось пожертвовать своей клеткой. Но разве не с ним камни, которые содержат в себе огонь, и разве он не знает тайны, как его извлекать? А все же он предпочел бы сохранить, как и его товарищи, эту маленькую сверкающую жизнь, которую с таким трудом отвоевал у кзаммов.

Спуск был трудный. Осенью обвалов и трещин стало больше. Уламры спускались с помощью копий и топоров. Наконец последнее препятствие было пройдено, и они вышли на равнину: перед ними была ровная, хорошо знакомая дорога. Окрыленные надеждой, они не обращали больше внимания на окружающие их опасности.

Они шли до сумерек. Нао отыскивал удобную излучину реки, чтобы расположиться на ночлег. День тяжело умирал, в глубине туч разливался красноватый свет, зловещий и мрачный; выли волки, жалобно лаяли собаки, они бродили стаями по опушке леса. Их многочисленность удивила уламров. Очевидно, их привлекло сюда, в места, богатые добычей, переселение больших стад травоядных. Но, по-видимому, они уже исчерпали свои запасы. Их крики возвещали о голоде. Отряд прибавил шагу, зная, что волки и собаки в большом количестве опасны.

Под конец животные разбились на две огромные стаи: справа — собаки, слева — волки. Обе стаи охотились за одной и той же добычей, и поэтому часто останавливались на одних и тех же местах. В таких случаях они, ощетиниваясь, рычали, угрожая друг другу. Волки были крупнее и сильнее собак, но собаки были многочисленнее.

По мере того как ночь поглощала сумерки, глаза их светились ярче. Уламры видели множество маленьких зеленых огоньков, которые перемещались, как светляки.

На вой и лай уламры отвечали иногда протяжным воинственным криком, который заставлял животных держаться на значительном расстоянии. Но чем больше темнело, тем звери напирали все сильнее и сильнее. Уже явственно был слышен мягкий шум их лап. Впереди шли собаки. Некоторые из них даже опередили людей. Они то пытались преградить им дорогу, то с пронзительным лаем отбегали в сторону.

Волки, обеспокоенные тем, что собаки могут перехватить у них добычу, двинулись на них сомкнутой стаей.

Столкновение становилось неизбежным. Собаки тоже сгрудились в кучу, уверенные в своей силе и в своей многочисленности. В последнем сумеречном свете обе стаи смешались в смертельной схватке.

Но не все хищники принимали в ней участие: часть волков и собак продолжали бежать за уламрами, образуя две длинные цепочки.

Это упорное преследование в конце концов не на шутку обеспокоило людей. В темный вечер, среди такого количества врагов, они чувствовали себя далеко не безопасно.

Забежав вперед, огромный пес, ростом с доброго волка, оскалив сверкающие зубы, прыгнул на Гава. Молодой воин метнул дротик; собака с протяжным воем упала на землю. Уламр прикончил ее ударом палицы. На жалобный вой сбежались остальные собаки; чувство стаи было развито у них сильнее, чем у волков, и когда одна из них оказывалась в опасности, вся стая осмеливалась нападать даже на крупных хищников. Нао боялся, как бы этого не произошло и в данном случае.

Он подозвал Нама и Гава, втроем они представляли более внушительную силу. Собаки, слегка озадаченные отпором, окружили их возбужденно рычащей сворой…

Стоит только одной из них броситься на людей, все остальные последуют за нею, и вскоре человеческие кости забелеют на равнине.

Нао метнул дротик; одна из собак упала с пронзенной грудью. Вождь схватил ее за задние лапы и, размахнувшись, бросил в стаю волков.

Запах крови возбудил животных, волки с жадностью набросились на нежданную добычу. Тогда собаки, позабыв о людях, кинулись на волков.

Воспользовавшись этим, уламры пустились бежать. Туман возвестил о близости реки, Нао различал уже вдали ее сверкание. Два или три раза он останавливался, чтобы оглядеть местность.

Наконец, указав на сероватую массу, возвышающуюся над берегом, он сказал:

— Нао, Нам и Гав смеются над собаками и волками!

Сероватая масса оказалась крутой скалой, высотою в пять человеческих тел. На нее можно было взобраться лишь с одной стороны. Нао давно уже был известен этот утес, и он быстро на него вскарабкался. Нам и Гав последовали за ним. Они очутились на площадке, заросшей кустарником, где легко могли разместиться тридцать человек.

Там, внизу, на равнине, волки и собаки продолжали истреблять друг друга. Дикий вой, протяжные стоны наполняли влажный воздух; уламры наслаждались своей безопасностью.

Они развели костер; дрова затрещали, огонь показал свои красные языки; рыжеватый дым и яркий свет разлились над водою. У подножия утеса в обе стороны тянулись заросли камышей и кустов. Деревья росли только вдалеке, на расстоянии двадцати полетов дротика.

Костер, зажженный уламрами, растревожил все животное царство.

Над осиной с зловещим криком взлетели две совы; закружилось облако обезумевших ушанов; скворцы перелетели на другой берег реки; взволнованные утки спрятались в тень; как перламутровые и серебристые стрелы, выпрыгивали из воды крупные рыбы.

В рыжем отсвете огня показался коренастый кабан, он остановился и заревел; пробежал дрожащий олень, откинув назад свои ветвистые рога; в зарослях ясеня мелькнула голова рыси с треугольными ушами и свирепыми глазами медного цвета.

Люди знали свою силу; они ели не спеша жареное мясо, радуясь жизни, согретые огнем. Племя близко! Не пройдет и двух вечеров, как они увидят воды Большого болота. Нам и Гав будут приняты как воины. Уламры узнают об их храбрости и выносливости. Их будут бояться. Нао получит Гаммлу и сделается вторым вождем племени после Фаума.

Кровь молодых воинов бурлила надеждой, и, если мысль была коротка, силен был их инстинкт, полный точных и глубоких навыков. Они не верили, что их существование когда-либо окончится. Смерть — это скорее страшная сказка, чем действительность. Они боятся ее только в опасные моменты, затем она удаляется, исчезает в глубине их сил. Если жизнь и бывает страшна в неустанной борьбе против животных, голода, холода, страшных болезней, стихийных бедствий, то, едва только это проходит и появляется пища и кров, она снова становится свежа и прекрасна, как река.