Пешки
Шрифт:
— Сколько тебе говорить — пеньку! — раздался из окна не менее внушительный бас Ригора Важича с лёгкими нотками раздражения. — Скажи, чтобы на людской сгружали. Где там Симон шляется?
— Триликий! Доча, где ты бадялась? Что с тобой случилось!?! На кого ты похожа!?! — голос Эльфиры Важич поразительно походил на голос дочери, но звучал более уверенно и звонко до дребезжания стёкол в оранжерее.
— Маман, — капризно, но не менее громко взвизгнула Манирка, перевалившись вместе с книгой наружу, — они всё-таки приволоклись!
Большая двустворчатая дверь в медных завитушках и рунах благополучия, скрипуче отворилась, явив миру несравненную Галу во всём своём полуденном великолепии, а именно: лёгком чепце, удерживающем форму причёски и зеленоватой омолаживающей маске. Худая женщина с неприятным слегка вытянутым лицом приосанилась, отдышалась (всё же опрометью нестись по ступенькам в её возрасте уже поздновато), и торжественным, полным трагизма голосом затянула, перекрикивая дочку, племянника и невестку разом:
— О!! Вот и позор нашего рода! Я же говорила…
Договорить ей не дали.
Подвижный, несмотря на настойчиво подступающую полноту, высокий мужчина с сероватым от волнения лицом, небрежно оттолкнул её в сторону и, перепрыгивая через две ступеньки, ринулся с крыльца, неловко подбрасывая ноги в попытке не потерять уютные домашние тапки. Одним движением он стянул с телеги притихшую травницу и сжал в мощных объятьях. К тому времени, как слегка придушенная девушка начала вырываться, к компании подтянулось уже всё семейство управляющего поместьем. Вблизи становилось заметно, что от отца оба чада унаследовали лишь рыжеватые волосы да более светлые глаза. Впрочем, Стасию повезло разжиться ещё внушительным ростом, от чего мать с сестрой едва доставали ему до ключиц.
Араон в счастливой встрече предпочитал не участвовать: слишком уж она получилась эмоциональной и шумной. По сравнению с гамом, поднятым осчастливленной роднёй, постоянный трёп самой травницы, не раз раздражавший его в походе, сразу показался благодатным молчанием. Видимо, семейство Валент вообще не отличалось молчаливостью и сдержанностью, поскольку предпочитало говорить громко, ёмко и одновременно, не давая вставить слово даже самой виновнице переполоха.
— Боже мой, деточка! Ты не поранилась? Всё цело? Тебя никто не обижал? Посмотри на меня! Ты точно ничего не курила и не пила? Как похудела, милая! Кожа да кости! Срочно кушать, пока в тебе ещё дух держится!?! Эльфа! Эльфа! Ты что заказывала сегодня на обед? Нам нужно обязательно молочный суп и манная каша!
— Алелька! Где ты только умудрилась так исцарапаться?! Да на тебе же целого места нет! Вся изорвана, пахнешь хуже упыря какого! Ох, ох, ой только, донечка, что же с тобой случилось?
— Вот! Вот! До чего вся эта невоздержанность доводит! Я же говорила, что она в своей столице пойдёт под уклон! Не выйдет из такой серьёзного чародея! А всё — твоё демократичное воспитание! Полюбуйся! Они, того и гляди, ещё и моих кровиночек собьют с пути истинного!
— Докатилась, Лелька! Поздравляю! Вот отпусти такую на отдых. Нужно было тебя на лето здесь оставить травы на зиму заготавливать!
Яританна поморщилась и начала слезать с телеги, памятуя, что подобного рода причитания могут затянуться надолго, и не горя желанием оказаться в эпицентре, когда Эльфира возьмётся жарко защищать своих ненаглядных чад; Гала плеваться на то, что её братец не умеет выбирать жену; Стасий под шумок выноет себе очередной «страшно необходимый» артефакт, а Эл, пыхтя, как ёж, будет отбиваться от нападок успевших обступить дядюшку язвительных кузин. Араон попытался последовать её примеру, но не сдержался и застонал, случайно наткнувшись на те самые незаменимые в борьбе с нечистью вилы печника.
— А это что за угробец!?! — возмущённо сморщила свой острый, покрытый россыпью тщательно скрываемых веснушек носик Юрия.
— Маман, они какого-то каторжанина приволокли! — запищала Манира, пытаясь в притворном страхе спрятаться за спиной Стаса.
— Девочки мои, не подходите близко! Они могут быть заразны! Юри, поправь декольте, не провоцируй этого дикаря!
— Галка, это не вежливо так обращаться с человеком!
— Ты меня ещё поучи! Дочь, свою беспутную лучше бы научила не связываться с такими отщепенцами! Ты только посмотри на эту рожу! Это же форменный душегуб в чистой воде!
— Да нет же, — попытался вмешаться чародей, но его попросту не расслышали в общем гуле.
— Не думаю, что Алелька стала бы приводить домой нехороших личностей. Она даже бродячих животных без разрешения не подбирала. Давай не будем ругаться и просто свяжемся со стражей, они разберутся, что к чему.
— Па — а-п! Это ни к чему!
— Стража! Вот куда твои дети докатились! К ним уже ходит стража!
— Лишь бы к ним по ночам в окно не лазили, как к твоим фифам!
— Мама! Это не правда! Скажи, Мань?
— Так он ещё и к тебе лазил, стерва!?!
— Девочки, не ссорьтесь при всём честном народе! Давайте, сейчас спокойно пойдём в дом…
— Так ты ж Араон Важич! — с удивлением и даже недоверием заметил Стас, который, в отличие от сестры, вёл активную социальную жизнь и прекрасно знал всех звёзд Академии, если не лично, но по портретам.
— Как бы, да, — куратор просто не нашёлся, что сказать, под пристальным взглядом восьми пар удивлённых глаз.
Шум поднялся с удвоенной силой, на этот раз носил растерянный и немного восторженный характер. Яританна задумчиво пожевала губу и заползла обратно в телегу.
— Доча, что за Важич? Скажи, что это просто однофамилец Главы Замка Мастеров и ты ему не пыталась продавать свои экспериментальные зелья! После твоего слабительного пришлось перестраивать сортир возле храма.
— Здравствуйте, Араон Артэмьевич! Я — Ригорий Валент, управляющий Сосновского. К сожалению, хозяев сейчас нет в поместье…
— Ух ты! Как это тебя угораздило связаться с нашей Лелькой? Она ж из своего сухостоя не вылезает!
— О, боевой чародей! Это так волнующе!
— Я тебя сразу узнала! Достаточно взглянуть на этот мужественный профиль, чтобы…