Чтение онлайн

– Я слышу ваши мысли, – сказал Бомен.

Он сказал, что слышит наши мысли!

У нас нет мыслей.

А это не мысль? Думаешь, он ее слышал?

Если он ее слышал, можно считать, что он ничего не слышал.

Если он ничего не слышал, он ничего не скажет.

Если он ничего не скажет, значит, он слышал наши мысли.

Свиньи уставились на Бомена.

– Вы сказали, что у вас нет мыслей, – произнес Бомен.

Он не слышал! Ничегошеньки! Вот если бы он нас слышал, он бы ничего не услышал.

Свиньи в замешательстве замолчали. Потом одна сказала другой:

Кажется, мы где-то напутали.

Бомен решил попробовать по-другому.

– Пожалуйста, дайте мне совет.

Он попросил дать ему совет.

У нас нет совета. Значит, не дадим.

– Почему Канобиус думает, что живет на острове?

Свиньи задумались: интересный вопрос… Они даже забыли, что собирались не слушать.

Остров – это такое место, откуда нельзя уйти. Капитан не может отсюда уйти. Значит, это остров.

Большая свинья довольно хрюкнула: хорошо сказано!

– Но ведь это не остров. Канобиус мог бы уйти, если бы захотел.

Значит, не хочет.

– Почему?

Потому что это остров.

– То есть, – Бомен недоумевал, – он хочет, чтобы это был остров?

Конечно.

– Почему?

Чтобы он не мог уйти.

Бомен замолчал. Меньшая свинья с упреком покосилась на большую.

Ты с ним разговариваешь.

Ну и что? Он глупый и ни слова не понимает.

Бомен решил спросить о чем-нибудь менее умозрительном.

– Рядом могилы, – сказал он. – Вы знаете, кто там?

Мертвые люди.

– Отчего они умерли?

Оттого что не хотели жить.

– Почему они не хотели жить?

Они были слишком счастливы.

– То есть умерли от счастья?

Беседу прервал шум шагов: прибежала Кестрель.

– Бо! Пошли скорей! Они уже голосуют, а папа так разозлился, что не хочет ничего говорить.

Проводив Бомена взглядом, свиньи облегченно вздохнули.

Как хорошо, что он ушел! Тяжело говорить с дураками. Давай больше не будем.

Когда Бомен и Кестрель пришли в лагерь, оказалось, что все уже проголосовали. Большинство было за то, чтобы остаться. Путники разделились на две компании: одна собралась вокруг «Стеллы Мари», на палубе которой хлопотал не подозревавший о великом расколе Канобиус, другая стояла у повозки. Людей в ней было всего ничего: Анно и Аира, Пинто и Мампо, Креот и Скуч, а также старый Редок Зем.

Анно поднял глаза на Бомена. Лицо отца осунулось от усталости и тревоги.

– Не знаю, что еще можно сделать.

– Могилы, – посоветовал Бомен. – Спроси Канобиуса о могилах.

– У него наверняка найдется безобидное объяснение, – махнул рукой Анно.

Дымок по-прежнему лежал клубочком на одеялах и спал как убитый.

– Ничего себе! Этот ленивец до сих пор дрыхнет?

Подошли Сирей и Ланки, нагруженные початками спелой кукурузы. Они отправились в лес еще до голосования.

– Вы с нами? – спросил Анно.

– Если вы не против, – ответила Сирей.

– Конечно нет! – выпалила Кестрель.

Сирей благодарно ей улыбнулась и, сложив ладони вместе, особым образом сплела пальцы. Кестрель сделала в ответ то же самое.

– Мы принесем еще, – сказала Сирей, и они с Ланки снова ушли.

– Что вы такое пальцами делали? – поинтересовался Бомен.

– Это наш тайный знак дружбы.

– Давайте-ка и мы возьмемся за работу, – сказал Анно. – Дел невпроворот.

Мужчины занялись полозьями для повозки, а женщины стали собирать вещи. Бомен решил поговорить с капитаном Канобиусом. Да, от беседы со свиньями толку мало, и все же что-то с могилами не так… Если раскрыть их тайну, долина, быть может, не покажется таким уж райским местом.

Толстяк засыпал в большие глиняные горшки всякую снедь – в основном рубленую сердцевину пальмы – и приправил тростниковым сиропом, листьями лайма, имбирем и сушеным бататом. Теперь он ходил от горшка к горшку, помешивая, пробуя с видом знатока, подсыпая там чуток имбиря, там щепотку молотого перца, и напевал себе под нос:

Канобиус помахал Бомену деревянной ложкой и зачерпнул немного варева.

– Попробуй.

Бомен лизнул:

– М-м-м, вкусно.

– Еще бы! А ведь блюдо пока не протушилось. Вот когда горшки ночь постоят в кипятке, разные вкусы смешаются и породят новые. И новые вкусы вместе со старыми образуют неожиданные сочетания. Даже сейчас – чувствуешь, как имбирь смягчает ореховую остроту пальмовой сердцевины? Это как мелодия из многих голосов. Возьмешь правильные ноты – и раздастся новый аккорд!