Чтение онлайн

— Тайо?

Рантиир отвечает не раздумывая.

— Последняя проверка. Нужно было знать, готова ли ты. Мы попросили Вечных разыскать тебя.

Фыркаю.

— Попросили?

— Да, Альнаор, — его тон остался серьёзен. — Их можно только попросить. И надеяться, что они снизойдут до твоей просьбы. Это всё, что ты хотела знать?

Да, всё. Большего не нужно. Отворачиваюсь, рассеянно обводя взглядом поле битвы. Поющих уже не осталось; чуть колышущееся марево подсказывает, что демоны Пустоши решили больше не искушать судьбу, по воле случая вставшую сегодня не на их сторону и ретировались подобру поздорову. Расходится, опуская в нерешительности мечи, отборная армия Альзахара… Прячут луки эльфийские воители. Но я вижу только двух, вижу отчётливей всего, застывших в немом отчаянии. Встречаюсь с ними глазами и снова чувствую, как протягиваются между нами прочнейшие узы Триумвирата.

— Хорошо, наставник.

Он удивлён моим ровным тоном, хоть и пытается не показать этого. Видимо не рассчитывал на столь быстрое принятие того, что до сегодняшнего дня считалось мне грязным и отвратительным. Но — кто я такая, чтобы суметь заставить Рантиира смутиться?..

Учитель протягивает мне руку. Его крылья полуразвернулись, готовясь открыть портал. Дорогу Домой.

— Пойдём, Альни. Венаор ждёт тебя.

Медленно, словно во сне разворачиваюсь к нему и ощущаю, как по губам скользит слабая усмешка. Как острый взгляд Рантиира против воли наполняется тревогой.

— Я остаюсь в Сальхаре.

Приглушённый вздох, сапфировые крылья на миг поникают, но он тут же распрямляется вновь. В глазах укор и безграничное терпение наставника, готового снова и снова повторять элементарные правила своей бестолковой ученицы. Но ты же сам сказал, что я уже выросла, верно?

Повелительный взмах руки, и на губах замирают невысказанные слова.

— Уходи. Уходи один.

— Альнаор…

— Немедленно!

Срываюсь на крик, и Гармония взлетает лоскутьями пламени, свиваясь стремительным бичом вокруг разверзнувшегося портала. Наши взгляды сталкиваются — мелодия разрывается от напряжения и ярости. Сколько времени длится безмолвное противостояние — миг или вечность, пока Рантиир медленно, словно не доверяя сам себе, не опускает голову.

— Повинуюсь… Феникс.

С тихим хлопком исчезает в раскалившемся воздухе золотистая арка. И наступает тишина.

Тихо опускаюсь на обожжённую магическим огнём и нашим поединком землю. Будто во сне складываю, сворачиваю послушно поникшие крылья, так же неспешно возвращаю себе человеческий облик. Тело, наконец-то получившее вожделённую свободу, подчиняется с неохотой, словно чужое. Мир, только что сверкавший мириадами лучей и красок, вновь застывает в серой неподвижности. Слышу, как печально-жалостно вздыхает Гармония — задавая мне уже так надоевший извечный вопрос.

Зачем?

Зачем я это делаю?..

Но даже Феникс не в состоянии найти на него ответ.

Опускаюсь на колени, сворачиваюсь в клубок; мне уже безразлично, что где-то ещё могли остаться вражеские армии. Равнодушно мелькнула мысль о том, что захоти кто расквитаться со мной теперь, и я даже не успею защититься. И не захочу это делать. Всё вытесняется тупой иглой, терзающей сердце.

Вот так предают. Те, кого ты считала выше богов, с непринуждённым изяществом и нарисованым сожалением разбывают наивную детскую веру. Всё кончено. Ты выросла, Альнаор.

Не заметила, как вдалеке прогремели первый раскаты грома. Как тёмным покрывалом над миром сгустились-склубились сизые тучи, и очищающим потоком хлынули на истосковавшуюся землю стремительные капли дождя. Как сжался и уступил огонь-стихия — и я осталась просто человеком, человеком, который умеет плакать.

Не видела, да и было всё равно, как кто-то заботливо накинул мне на плечи тёплый плащ, укрывая от ливня. А потом поднял на руки, как ребёнка и понёс куда-то, сквозь серую пелену людей и слёз. Куда — мне было совершенно не важно.

Вот так предают…

Глава 16 — Обещание

Пустота.

Это, пожалуй, единственное слово, которое больше всего подходит под определение моего теперешнего состояния. По стенам просторной комнате дворца развешаны факелы, но свет больше не отражается в моих глазах. Сейчас там тьма.

Как и снаружи, за распахнутой настежь створкой широкого окна.

Но если Сальхаре, Риванолу, сотням людей эта ночь несёт покой, то мне лишь усугубляет безнадёжность. И пропасть, в которую я падаю, разрастается, смыкается над головой, отрезая от света. И я ничего не могу сделать. Впрочем, нет. Я просто — не делаю. Ничего. Мне не нужен свет, за который заплачено такой ценой.

Вокруг в бесконечном круговороте скользит чистый хрустально-прозрачный эфир Гармонии. Он омывает мир, успокаивает, утешает, расслабляет. Время напряжения и тревоги закончилось — но лишь для Сальхары. Я к ней больше не принадлежу. Гармония вокруг меня, но в душе — Хаос. И это страшно. И я ничего не предпринимаю.

Кто я стала? Где теперь мой Дом? Есть ли такой?

Я размышляю.

Астрал больше не несёт смертоносного давления; захоти я — и я смогла бы нырнуть в самые его глубины, к истокам истины и сути бытия, чтобы наконец увидеть, есть ли у него Начало. И будет ли когда-либо Конец. Одно желание — и вселенная распалась бы на многоликие грани первопричин и вариаций, позволяя мне повернуть её по своему усмотрению. Настроить на себя — и лишь на себя одну. Изменить мир. Изменить Сальхару.

Я не делаю ничего.

Может быть потому, что для той, второй сущности, которая вопреки моей воле стала моей неотъемлемой частью, долг превыше всего. Может быть потому, что я просто не хочу больше бороться. Не знаю, за что бороться. Может потому, что меня окружает ночь.

Нет, не ночь. В любой ночи, даже самой мрачной, всё же есть отблеск света. Его порождает сама ночь, его порождают тени. Ночь — это только отголосок дня.

Вокруг меня — Тьма.

Вокруг… Или во мне?

Вопрос исчезает где-то на окраинах подсознания. Я не хочу на него отвечать. Я боюсь увидеть то, что увеличит пустоту. Поющий не может уйти во Тьму, ибо там уже нет Гармонии. Там безраздельно властвует Хаос. И он с радостью встретит своего нового Владыку.

Или Владычицу.

Хаос опасен. Гармония несёт покой; он же — порождает ярость. Гармония ищет равновесия между вселенной и личностью; Хаос — может лишь подавлять. Он высвобождает все твои самые потаённые, самые страшные желания, которые соткались из обрывков ненависти и отчаяния. И он даёт силу, неимоверную, необъятную, отказаться от которой невозможно, — на выполнение этих желаний.

Бойтесь этого, ибо никто из нас небезгрешен.

Бойтесь самих себя больше, чем смерти и хаоса.