Чтение онлайн

— Ты уверен?

— Я это знаю. Я хочу, чтобы ты позаботился о моей матери. Если объявятся мои сыновья, ничего им не рассказывай. У матери все деньги, какие я скопил. Ничего им не говори.

— Я все сделаю, — сказал Тоби.

Это не был ответ на наставления Алонсо. Это был ответ на его собственные мысли.

Тоби вышел обратно в кухню, взял оба пистолета и отправился на задний двор гостиницы. Проулок за ней был узкий, по обеим сторонам поднимались пятиэтажные стены. Окна, насколько сумел увидеть Тоби, были закрыты. Он внимательно рассмотрел пистолеты. Он опробовал их. Пули вылетали с такой скоростью, что он был потрясен и шокирован.

Кто-то открыл окно и крикнул, чтобы он сейчас же заткнулся.

Тоби вернулся в квартиру и убрал пистолеты в рюкзак.

Старик уже готовил завтрак. Он поставил перед Тоби тарелку с яичницей, сел сам и принялся макать в желток свой тост.

— Я могу это сделать, — сказал Тоби. — Я могу их убить.

Его хозяин поднял голову. Взгляд его стал мертвым, как бывало у матери Тоби. Старик выпил полстакана вина и ушел обратно в спальню.

Тоби вошел следом и посмотрел на него. Запах алкоголя снова заставил его подумать о родителях. Помертвевшие, остекленевшие глаза хозяина, устремленные на Тоби, напоминали о матери.

— Здесь я в безопасности, — сказал толстяк. — Этого адреса не знает никто. В ресторане он нигде не записан.

— Отлично, — кивнул Тоби.

Он почувствовал облегчение, услышав это. Сам он боялся спросить.

В уборной, под тиканье новеньких часов на буфете маленькой кухни, Тоби изучил все бумаги на право передачи собственности и визитные карточки, после чего убрал карточки в карман.

Он снова разбудил Алонсо и потребовал, чтобы тот описал приходивших к нему людей, Алонсо попытался это сделать, но Тоби понял, что толстяк слишком пьян.

Алонсо выпил еще вина. Съел черствую корку от французского батона. Он потребовал еще хлеба с маслом и вина, и Тоби принес все, чего он хотел.

— Оставайся здесь и ни о чем не думай, пока я не вернусь, — велел Тоби.

— Ты же еще мальчишка, — возразил Алонсо. — Ты ничего не сумеешь сделать. Передай весточку моей маме. Это все, о чем я прошу. Скажи ей, чтобы не звонила моим сыновьям. Скажи ей, черт с ними.

— Оставайся здесь и делай, как я говорю, — повторил Тоби.

Он ощущал радостное воодушевление. Он строил планы. В его голове родились весьма необычные мечты. Он ощущал свое превосходство над теми силами, что собрались против него и Алонсо.

И еще Тоби разгневался. Он разгневался, потому что кто-то в мире решил, будто он мальчишка, неспособный разобраться с этим делом. Он подумал об Эльсбет, о Виолетте с сигаретой в зубах, сдававшей карты за зеленым столом. Вспомнил о девушках, шепотом переговаривавшихся на диване. Он снова и снова вспоминал Эльсбет.

Алонсо внимательно смотрел на него.

— Я слишком стар, чтобы потерпеть такое поражение, — проговорил он.

— Я тоже, — заявил Тоби.

— Тебе всего восемнадцать, — сказал Алонсо.

— Нет. — Тоби покачал головой. — Это не так.

Ангел-хранитель стоял рядом с Алонсо и глядел на него с горестным выражением лица. Этот ангел исчерпал все свои возможности. Ангел Тоби был ошеломлен.

Ни один из ангелов ничего не мог сделать. Однако они не оставляли попыток. Они предлагали Тоби и Алонсо спастись бегством, забрать из Бруклина мать, сесть на самолет до Майами. Отдать негодяям то, чего они добиваются.

— Ты совершенно прав, они тебя убьют, — сказал Тоби, — как только ты подпишешь им бумаги.

— Мне некуда бежать. Что я расскажу матери? — спросил старик. — Наверное, мне следует застрелить мать, чтобы она не страдала. Я должен застрелить ее, потом застрелюсь сам, и все будет кончено.

— Нет! — воскликнул Тоби. — Сиди здесь, как я тебе сказал.

Тоби поставил запись «Тоски», Алонсо начал подпевать ариям и вскоре захрапел.

Тоби прошел несколько кварталов, прежде чем зайти в аптеку, где он купил черную краску для волос и совершенно некрасивые, зато модные солнечные очки в черной оправе. Потом с лотка уличного продавца на Западной Пятьдесят четвертой улице приобрел дорогой с виду портфель, а у другого продавца — фальшивые часы «Ролекс».

Зашел в следующую аптеку, где купил еще несколько мелочей, не привлекающих к себе внимания, вроде пластмассовых штуковин, которые люди суют между зубами, чтобы не храпеть во сне, и множество мягких резиновых прокладок, которыми набивают обувь, чтобы сохранить ее форму. Он купил ножницы, флакончик бесцветного лака для ногтей и пилку для ногтей. На Пятой авеню он снова остановился у лотка уличного продавца и выбрал несколько пар легких кожаных перчаток. Красивых перчаток. Также он обзавелся желтым кашемировым шарфом. Было прохладно, и шарф на шее был весьма кстати.

Шагая по улице, он ощущал себя всемогущим и неукротимым.

Вернувшись домой, он обнаружил, что Алонсо ждет его, сгорая от волнения, а Каллас поет арии из «Кармен».

— Знаешь, — сообщил Алонсо, — я боюсь выходить.

— Ничего удивительного, — отозвался Тоби.

Он принялся полировать и красить бесцветным лаком ногти.

— Какого черта ты делаешь? — спросил его Алонсо.

— Я пока не уверен, — ответил Тоби, — однако знаю, что когда в ресторан приходят мужчины с маникюром, люди обычно обращают на них внимание. В особенности женщины.

Алонсо пожал плечами.

Тоби вышел, чтобы купить еды и несколько бутылок самого лучшего вина, которое позволит им продержаться еще день.

— Может, они прямо сейчас расстреливают людей в ресторане, — сказал Алонсо. — Мне надо было предупредить всех и отправить их по домам. — Он вздохнул и уронил тяжелую голову на руки. — Я не закрыл ресторан. Вдруг они придут туда и всех перестреляют?

Тоби лишь кивнул в ответ.

Затем он вышел из дома, прошел пару кварталов и позвонил в ресторан. Никто не ответил. Это был зловещий знак. Сейчас время обеда, и обычно кто-нибудь снимает трубку, принимая заказы на вечер.