Песни крови

Существуют такие совсем простые, но удивительно точные в своей простоте тексты. Одним из таких текстов навсегда стало для меня знакомое с детства «Албанское танго»!

Книга прозы Натальи Торик напомнила мне эти милые слова. Наверное, потому, что повесть, открывающая эту книгу, пронизана песнями – простыми, застольными, эстрадными, ставшими народными. Называется книга «Песни крови» – по названию главного произведения – этой повести, автобиографической, вероятно; но имеются в виду отнюдь не кровавые драки, так называемые разборки, нет, имеется в виду институт семьи, истории людей, связанных кровными и семейными узами. Книга Натальи Торик – это человеческие судьбы, изложенные языком разумным, грамотным и правильным, как домашнее рукоделие, которым испокон веков занимались женщины.

Да, истории, рассказанные Натальей Торик, – это именно женские истории; в этих историях мужчина выступает именно в том качестве, в той роли, которая необыкновенно важна для женщины: это мужчина-муж, мужчина-возлюбленный, мужчина-отец. Содержанием его жизни становится любовь; он любит; любит жену, любит возлюбленную, любит детей… Или не любит!..

В Священном Писании есть такое понятие: «малые сии». Кто это? Это простые, во многом наивные люди; и на нашей планете таких людей большинство. И эти люди нуждаются в хорошей правильной духовной пище, нуждаются – не побоимся этого слова – в воспитании. Кто же должен (опять-таки не побоимся этого «должен») учить и воспитывать малых сих, простых людей? Конечно, прежде всего, писатель, литератор. Отнюдь не каждому читателю доступна чрезмерно усложненная современная проза. Именно поэтому авторы, подобно Наталье Торик, искренне и честно несущие нелегкую ношу воспитания большинства читателей, разъяснения, что такое хорошо и что такое плохо, настоящие герои нашего времени!

Само слово «воспитание» органично заключает в себе другое насущное для людей слово – «питание». И потому отнюдь не случайно возникает в повествовании Натальи Торик тема застолья – застолья, где находится место и родным по крови, и вошедшим в семью, и друзьям. Здесь девичьи, девчоночьи голоса припоминают простые песни с простой и вечной моралью, с извечными женскими чувствами:

«На одной и той же стадии застолья все, как-то вдруг и сразу, вспоминают про его жену. Она скромно жмется к своему раскрасневшемуся от самогона мужу, собирая крошечки салата „Мимоза“ со своей тарелки. Ее тарелка всегда почти пуста. В семье Капитолины мальчика явно не учили ухаживать за девочками. Тонкая и звонкая, почти девчушка, жена прячется за спиной здоровяка до тех пор, пока кто-то первым не прокричит: „Верочка, пой!“»

И Верочка поет. Не имея права голоса в семье, только за этим столом она солирует голосом раненой птички, чистым и тонким.

Впрочем, Наталья Торик отнюдь не склонна лакировать, что называется, действительность. Не пережив измены мужа, покончит с собой певунья Верочка… Но пока звучат голосами девочек правильные песни:

Запутавшаяся в сетях современного бытия Ната и монолитная родоначальница, праматерь Ксения – два основополагающих женских характера. Как быть, как жить, как лучше? – извечные вопросы; особенно важные для женщины, ведь по жизни она отвечает не только за себя, но и за своих детей!..

А что же мужчина?

И вот возникает образ отца, настоящего отца:

«Сегодня утром он нес свою Нату в детский сад „семимильными шагами“. В этих „семимильных шагах“ вся его отцовская сущность. Большинство советских родителей, с их вечным недосыпом и хронической депрессией, тащили на рассвете детей за руку в сад, не обращая внимания на их нытье и жалобы на колики в боку. Юра придумал специально для случаев цейтнота „семимильные шаги“. Опаздывая, он берет Нату за талию, приподнимает и переносит несколько метров, аккуратно опуская на землю».

И Ната будет бережно хранить в паспорте, в документе, удостоверяющем ее личность, давнюю фотографию, на которой отец держит ее, новорожденную, еще спрятанную в конвертик…

И звучат и звучат за простым семейным столом простые правильные песни. Песни о радости и грусти, о счастливом начале и печальном конце. Не бывает бессмертных монолитов, тихо уйдет Ксения, почти утратив разум и все же никому не досаждая. Праматерь растворится в своем потомстве, и потомство понесет ее черты дальше и дальше.

Женская тема развивается и в рассказах Натальи Торик.

Вот новый тип женщины, такую Ксения уж точно не могла бы себе вообразить:

«Ей уже тридцать пять. Она по-прежнему очень красива. На фотографиях. Живот плоский, в нем никогда никто не жил, ни дети, ни бабочки. Она уже несколько раз бывшая: „модель“, „вице-мисс“, „победительница телевизионного шоу“, „любовница депутата“, „звезда эскорта“. Триста пятьдесят тысяч подписчиков – ее наследство от всех этих статусов. Каждый день она придумывает красивые позы, списывает красивые фразы. Чтобы оплачивать съемную квартиру, намазывает крема, чистит в кадре зубы, крутится в дешевых платьях и расхваливает отвратительную пиццу в итальянском ресторане. В ее личном бюджете доминирует экономический инструмент девяностых – „взаимозачет“: в ванной складированы новые упаковки кремов, шампуней, постельного белья. В ящике комода накопилась пачка сертификатов на полеты на воздушных шарах, депиляции и тайские массажи».

Это безрассудно растрачивающая силы в погоне за недостижимой вечной молодостью «Девочка, живущая в сети», чья жизнь происходит, по сути, уже не в сугубой реальности, но в том самом виртуальном пространстве.

А вот Оксана, безумно любившая и фактически убившая своего отца.

Вот изумляется мать, услышав, как сын назвал свою жену смешным словечком «пупс», ведь так когда-то давно называл ее его отец, сын не мог этого знать!

«Сын собирает осколки стекла от разбитого бокала, а она думает о том, что семейные ветви иногда уходят далеко за горизонт памяти. И по наследству передается не только цвет глаз, но даже слова».

А простые женские мысли, мысли матери могут быть очень глубокими:

«Однажды я была в отпуске на море с двумя своими подрастающими детьми и мамой. Вдруг, на фоне радостных визгов и шума утреннего моря, я поймала момент. Знаете, один из тех, когда смотришь в одну точку, отдаляясь от реальности? Я вдруг осознала, что сейчас, в эту минуту, и в предыдущую, и в следующую, я создаю детство своим детям. То, которое они будут потом вспоминать, то, от ошибок которого будут, быть может, избавляться, то, по образу и подобию которого или, наоборот, вопреки, будут воспитывать и своих детей. Все знакомые мне люди делятся две большие категории: на тех, кто мстит своим детям за свое детство и кто старается не сделать так, как было у него».

И снова и снова разворачиваются перед нами простые судьбы: мать – дочь, бабушка – внучка, Сергей – Маша, русский – чеченец… Как воспитывать? Как учить жить? Какой девочкой вырастет твоя дочурка – хорошей, идеальной или той самой плохой, которую все равно любят? Кто любит? Конечно же, мужчины, те самые мужья, отцы и сыновья, которые так важны для женских судеб.