Песок

«ПЕСОК»

Пустыня, как много пустоты в этом слове. Слыша эту лексему, невольно нам на ум приходят картины бесконечных песков и палящего солнца. В таком месте мне пришлось оказаться. Мы с отцом уже несколько суток шли неизвестно куда, без еды и воды, наши тела были иссушены, каждый шаг нам давался как битва за непреступную крепость. С тех пор, как началась война, мы никогда не наедались досыта, а ведь у отца был шанс выбрать другую судьбу для нас, но он отказался.

Обмотавши голову рубашкой, в одних только штанах, мы бороздили этот нескончаемый океан песка, наши ноги вязли в нём, а тело пекло от жары, но мы шли.

–Смотри, там на горизонте!

Вдалеке мы увидели электронные столбы, для меня это явление стало неописуемой радостью; возле столбов должен быть асфальт, а по нему мы можем прийти в какой-то поселок. Спустя мгновение я начал думать о том, что это мираж, почему бы этому прекрасному явлению не быть обманом, ведь столько дней мой мозг пёкся, если это действительно ложь, то мне снова придется терпеть нестерпимую, никчёмную жизнь, жизнь полную боли и голода. Однако отец тоже видел эти столбы, откинув эти мысли я собрался с силами и придал ходу. Спустя несколько минут мы вышли к столбам и сразу ступили на это подобие дороги, не теряя ни минуты. Это был раздробленный асфальт, так изуродован он был не только временем, весомый вклад в его уничтожение вложила армейская техника. Гусеницы танков изживали и без того потрёпанную трассу, доведя её до состояния каши из песка, гравия и битума. По его виду и наличию свежих следов траков, можно было предположить, что не так давно здесь проходил военный конвой.

Мы шли не на секунды не тормозя, казалось, что от иссушения мы скоро умрем. Солнце пекло неистово сильно, воздух перед нами будто плавился. Рубашки на голове уже не как нам не помогали. В глазах мутнело и всё вокруг сливалось в одно изображение, сердце билось всё медленнее, единственным шансом не упасть – упорно смотреть на куски раздолбленного асфальта. Вокруг нас не было ничего кроме песка и столбов, а под нами была дорога, которая либо нас спасёт, либо довершит начатое и станет нашим кладбищем. Мы шли около часа в тишине, иногда прерываемой шорохом песка, который создавал ветер. Своими потоками он подымал песчинки жёлтой пыли ввысь, и немного пронеся, возвращал их в пучину песчаного океана.

«Ты видишь это, вон там?» – отец указывал пальцем на какое-то серое пятно вдалеке. Я поднял глаза и попытался сосредоточиться. «Что это?» – спросил я, когда понял, что мне не рассмотреть.

–Это похоже на старую заправку. Надеюсь там мы, что-то найдем, как думаешь?

–Надеюсь найдем.

Подойдя ближе, я рассмотрел, действительно, это похоже на дом-заправку! Среди бескрайних просторов из песка, которые сливались с небом на горизонте, я разглядел серые стены. Безграничная радость заполнила меня, сознание полностью освежилось, я уже готов был бежать, но отец остановил меня.

–Стой! Там ещё могут быть солдаты или прочие вооружённые идиоты. Мы немного подождем среди песчаных дюн, понаблюдаем.

Мы сошли с дороги, и залегли под песочную волну – изгиб небольшой песочной возвышенность, коими была усеяна вся пустыня. Песок адски жег наши тела, мы подстелили рубашки под живот и пытались лежать, но и так мы слышали теплоту песка, а наши спины опекали палящие, разъярённые лучи этого белого гиганта на небосводе. Мы терпели. И вот спустя несколько минут бесконечного ожидания для меня, мы двинулись ползком в сторону здания. Я снова подумал о мираже, но сразу же откинул эту мысль и думал о хорошем, о том, что мы сможем там найти. Что как не теплые мысли помогают человеку согреться среди «холода», выжить в такие сложные времена.

Говорят, человек как животное, в самые сложные моменты для его жизни он становится сильнее, его разум и сознание уходят на второй план, животные инстинкты берут главенство, мысли становятся смешными и несуразными, а думает он только об одном, о своей никчемной жизни.

С далека нам казалось, что это что-то массивное, бетонное, но в действительности мы увидели двухэтажный придорожный магазин, видимо по совместительству он являлась жильём для его владельцев. Это было старое, деревянное здание с одной стороны, справой относительно входа, покрашено в серый, из-за чего нам и казалось что это бетон. Видимо дом заставили перекрасить в цвет A-стов или ещё кого то. С другой стороны, виднелся подранный чёрный цвет с белым кулаком, на который видимо тоже собирались нанести серые тона. Этот истёртый, изношенный символ кулака, такой же, как и сам режим, был знаменем N-стов. Тогда, ещё когда начиналась война, отец мне сказал, что никогда не вступит в ряды этих животных, так как убивать людей только потому, что у них неправильная форма черепа – это бесчеловечно. Он говорил, что у нас нет другого выбора, кроме как идти к L-ам. Я надеялся на то, что L-лы нас накормят…

Мы приблизились к дому впритык, у входа лежало пять трупов: женщина, мужчина, две девушки и мальчик. Они были накрыты флагом, красным флагом S-стов из-под которого символично вытекали лужи запёкшейся светлой крови, сливавшаяся с цветом флага. По центру здания, со стороны дороги, виднелась большая, двойная, распахнутая дверь, по обе стороны от двери были огромные выбитые окна, стекло которых, когда то находилось в прекрасной белой раме. Над дверью был балкон второго этажа, сбоку от сего строения находились заправочные колонки под навесом. Ничего особенного, обыкновенный дом-заправка или на местном наречии «Haustanken».

Конец ознакомительного фрагмента.